Полигон

Мне было бы важно встретиться с ним, – сказал Сезонов.

– Ну хорошо. Можем скоротать время в моем кабинете, – предложил генерал-майор, отправляя в рот кусочек котлеты.

– Благодарю.

Покинув столовую и направляясь в кабинет начальника училища, по пути Ильинов пригласил подполковника в две незапертые и незанятые учащимися аудитории, продемонстрировав материально-техническое оснащение, наглядные модели военной техники и обширный репертуар академической образовательной литературы. Одна аудитория предназначалась для дисциплин с использованием информационно-компьютерных сервисов.

Перед компьютером за преподавательским столом сидел невысокий майор с редеющими волосами и стучал по клавиатуре, поглядывая в раскрытый перед собой журнал. Увидев начальника и незнакомого подполковника, майор, приветствуя старших по званию, встал. Ильинов представил ему Сезонова, оба обменялись рукопожатиями. Другая аудитория была больше и светлее, здесь проходили практические занятия по физике, что следовало из неснятых с меловой доски бумажных плакатов и демонстрационного лабораторного оборудования на преподавательском столе.

– У вас есть дети, подполковник? – спросил Сезонова генерал-майор, когда оба покинули аудиторию.

– Да. Сын. И предрешая ваш следующий вопрос, сразу отвечу: он не военный, – подполковник усмехнулся.

– И к чему же лежит его душа? – брови Ильинова дернулись вверх.

– Экономика и финансы.

– Что ж, сфера тоже очень важная, не буду спорить, – хмыкнул начальник училища, распахнул перед Сезоновым дверь в свой кабинет и пригласил его внутрь.

Время до приезда в училище майора Звягинеца Сезонов потратил, отвечая на многочисленные вопросы Ильинова о московской службе и своей судьбе. Генерал-майор поклялся, что ни единое слово, сказанное в этом разговоре, не упорхнет из кабинета вместе с ним. Подполковник не сильно распространялся о годах сотрудничества с секретным научно-военным подразделением, но и не говорил короткими фразами, давая ярославскому начальнику возможность представить в общих картинах, каково живется и служится ему, человеку, рискнувшему жизнью и позволившему себе принять новейший на тот момент и не дающий стопроцентных гарантий препарат, влияющий на весь клеточный фонд человеческого организма.

Ходячая история. Невероятная, почти неправдоподобная легенда. И в то же время живое подтверждение успешного и такого неоднозначного с гуманной точки зрения опыта.