Полигон

Дверь у водительского места открылась, и из салона вышел подозрительный водитель. Мужчина оказался невысоким и худощавым, что не скрыла даже пухлая куртка. Ему в ней не жарко? Даже Сезонов готов расстегнуть все пуговицы пальто и расправить его полы, подставляя тело ветряным порывам, невзирая на еще невысокую температуру – солнце буквально испытывало на стойкость к своим лучам.

– Кого-то еще думаете увидеть? – каким-то ненатуральным, будто деланым тоном, кося под голос больного ангиной, спросил водитель, подходя к багажнику: заметил, как Сезонов высматривал что-то или кого-то за съездом.

– Да. Где ваш клиент, с которым я должен встретиться? Вы что, всё это время везли его в багажнике? – весело хмыкнул Сезонов, ткнув пустым стаканчиком в сторону багажника, который открывал водитель.

– Нет. Почти. Этот «клиент» всегда был перед вами.

Голос водителя изменился на чистый, хорошо поставленный, будто у телеведущего, высокий тембр, а сам мужчина быстрыми и молодыми движениями снял бейсболку с очками и бросил их в раскрытый багажник.

На Сезонова смотрели, как-то победоносно улыбаясь, живые карие глаза с заметным среднеазиатским разрезом под изогнувшимися в доброй усмешке бровями. Водитель расправил пятерней темно-русые волосы и приступил к освобождению себя от бороды, которая действительно была накладной. Ложная щетина, постепенно снимаемая со щёк и подбородка, открывала настоящего, прятавшего за искусственными усами человека. Меньше чем через полминуты перед подполковником предстал сам журналист Олег Ярков. Сезонов, готовый к внезапным поворотам событий в части преследований, оказался не готов к подобному и искренне удивился. Каков актер!

Ярков, будто не придавая значения изумлению подполковника, полез в карман куртки и, достав диоптрические очки в модной оправе, водрузил их на нос.

– О, наконец-то. Так гораздо лучше. – Журналист несколько раз поморгал, вновь привыкая к яркому свету и четкости картинки, снимая с глаз пелену близорукости. Затем закрыл багажник, хлопнул в ладоши и, радостно вздохнув, уставился на Сезонова с легкой улыбкой: – Не очень просто водить без очков, когда зрение минус три с половиной.

Теперь ясно, почему поездка напоминала бег тушканчика – быстрый, вертлявый и с подпрыгиваниями.

– Зачем всё это? – спросил Сезонов, но подумал, что знает ответ. Так оно и было.

– Я ведь упоминал, что к военным у меня особое отношение. – Ярков, подходя к подполковнику, пальцами закавычил слово «особое».