Юные жены

 – С чего вдруг тебе в голову пришло рассказывать им все эти истории про мое седло, и про шляпки, и ботиночки, и все остальное?

– А что тут такого? Это же все забавно и всех развлекает. Они же знают, что мы бедны, так что нет смысла делать вид, что у нас имеются грумы, что мы можем приобрести три или четыре дамских седла или покупать себе четыре новые шляпки каждый сезон с такой же легкостью и изяществом, как это делают они сами.

– Тебе вовсе незачем было рассказывать им о всех наших маленьких уловках и выставлять напоказ нашу бедность с такой ненужной откровенностью.

У тебя нет ни капельки должной гордости, тебе ни за что не научиться, когда следует придержать язык, а когда – высказываться! – заявила Эми в отчаянии.

Бедняжка Джо выглядела совершенно сконфуженной и молча терла кончик своего носа жестким вышитым платочком, как бы в наказание за неправильное поведение.

– А как же мне вести себя здесь? – спросила она, когда они приближались к третьему особняку.

– Да как тебе заблагорассудится.

Я умываю руки, – коротко отвечала ей Эми.

– Тогда я смогу получить здесь большое удовольствие. Мальчики теперь дома, на каникулах, и мы прекрасно проведем время. Беру Небо в свидетели, что мне необходима хотя бы небольшая перемена обстановки – элегантность оказывает дурное влияние на мой организм, – ворчливо отозвалась Джо, почувствовав, что ее душевное равновесие нарушено, раз ей не удалось угодить сестре.

Но энтузиазм, с которым их приветствовали трое юношей и несколько симпатичных детишек, очень быстро утихомирил взъерошенные чувства Джо.

Так что, оставив Эми развлекать хозяйку дома и мистера Тюдора, который как раз в это время тоже явился с визитом, Джо посвятила все свое внимание молодежи и нашла такую перемену обстановки весьма освежающей.

Она с глубоким интересом слушала истории из жизни колледжа, безропотно ласкала пойнтеров и пуделей, от всего сердца подтверждала, что «Том Браун* молодчага», не считаясь с неэлегантностью подобной формы выражения похвалы, а когда один из подростков предложил ей посетить его бассейн с черепахами, она согласилась с такой готовностью, что их маменька просияла ей улыбкой, поправляя чепец, сбитый набок и совершенно смятый сыновьями, чьи объятия, хотя и нежные, все же слегка походили на медвежьи, но были более матери дорогими, чем безупречная куафюра, сотворенная руками вдохновенной француженки.

Предоставив сестре действовать по ее собственному усмотрению, Эми наслаждалась теперь от всей души.