Слово о полку Игореве

Скакнул от них лютым зверем

в полночь из Белгорода,

объятый синей мглой;

поутру же вонзил секиры, —

отворил ворота Новгорода,

расшиб славу Ярослава,

скакнул волком

до Немиги с Дудуток.

На Немиге снопы стелют из голов,

молотят цепами булатными,

на току жизнь кладут,

веют душу от тела.

У Немиги кровавые берега

не добром были посеяны,

посеяны костьми русских сынов.

Всеслав князь людям суд правил,

князьям города рядил,

а сам ночью волком рыскал:

из Киева дорыскивал до петухов Тмутороканя,

великому Хорсу волком путь перерыскивал.

Для него в Полоцке позвонили к заутрене рано

у святой Софии в колокола,

а он в Киеве звон тот слышал.

Хоть и провидящая душа у него в храбром теле,

но часто от бед страдал.

Ему провидец Боян

давно припевку, разумный, сказал:

«Ни хитрому,

ни умелому,

ни птице умелой

суда Божьего не миновать».

О стонать Русской земле,

помянув первые времена

и первых князей!

Того старого Владимира

нельзя было пригвоздить к горам киевским:

вот ведь и теперь встали стяги Рюриковы,

а другие – Давыдовы,

но врозь у них полотнища развеваются.

Копья поют!

На Дунае Ярославнин голос слышится,

кукушкою безвестною рано кукует:

«Полечу, – говорит, – кукушкою по Дунаю,

омочу бобровый рукав в Каяле реке,

утру князю кровавые его раны

на могучем теле».

Ярославна рано плачет

в Путивле на забрале, приговаривая:

«О ветер, ветрило!

Зачем, господин, веешь ты наперекор?

Зачем мчишь хиновские стрелки

на своих легких крыльицах

на воинов моего милого?

Разве мало тебе было под облаками веять,

лелея корабли на синем море?

Зачем, господин, мое веселье

по ковылю ты развеял?»

Ярославна рано плачет

в Путивле городе на забрале,

приговаривая:

«О Днепр Словутич!

Ты пробил каменные горы

сквозь землю Половецкую.

Ты лелеял на себе Святославовы насады

до стана Кобякова.

Прилелей же, господин, моего милого ко мне,

чтобы не слала я к нему слез

на море рано».

Ярославна рано плачет

в Путивле на забрале, приговаривая:

«Светлое и трижды светлое солнце!

Для всех ты тепло и прекрасно:

Зачем, господин, простерло ты горячие свои лучи

на воинов моего милого?

В поле безводном жаждою им луки согнуло,

горем им колчаны заткнуло?»

Прыснуло море в полуночи,

идут смерчи облаками.