Марш Радецкого

У него такое ощущение, словно он делает что-то запретное, и он не знает, почему запретно – выпить две стопки коньяку. В конце концов он уже не ученик кадетского корпуса. Почему кассирша так странно улыбается, глядя на него? Ее взгляд цвета морской воды и наведенная чернота бровей мучают его. Он отворачивается и смотрит в зал. В углу, подле окна, сидит его отец.

Да, это окружной начальник – и что тут удивительного? Каждый день, между пятью и семью, он сидит здесь, читает «Правительственный вестник» и курит «Виргинию».

Всему городу это известно вот уже три десятка лет. Окружной начальник сидит там, смотрит на своего сына и, наверно, улыбается. Карл Йозеф снимает кивер и идет прямо к отцу. Старый господин Тротта взглядывает на него из-за газеты, не выпуская ее из рук, и говорит:

– Ты от Слама?

– Так точно, папа!

– Он отдал тебе твои письма?

– Так точно, папа!

– Садись, пожалуйста!

– Слушаюсь, папа.

Наконец окружной начальник перестает читать газету, кладет локти на стол, поворачивается к сыну и говорит:

– Она дала тебе дешевого коньяку.

Я всегда пью «Хеннесси».

– Буду иметь в виду, папа.

– Впрочем, пей пореже! Ты еще несколько бледен. Раздевайся! Там майор Кредль, он смотрит сюда!

Карл Йозеф поднимается и с поклоном приветствует майора.

– Он был неприятен, Слама?

– Нет, очень милый парень!

– Так-с!

Карл Йозеф снимает шинель.

– Где же у тебя эти письма? – спрашивает окружной начальник.

Сын достает пакетик из кармана. Старый Тротта берет его.

Взвешивает на правой руке, снова кладет на стол и говорит:

– Довольно много писем…

– Так точно, папа!

Все тихо, слышится только стук бильярдных шаров и шахматных фигур, да за окном льет дождь.

– Послезавтра ты отбываешь в полк, – говорит окружной начальник, глядя в окно. Внезапно Карл Йозеф чувствует сухую руку отца на своей руке. Рука окружного начальника лежит на руке лейтенанта, холодная и костлявая. Карл Йозеф опускает глаза на стол. Он краснеет. И говорит:

– Так точно, папа!

– Получите! – кричит окружной начальник и снимает свою руку.

 – Скажите барышне, – обращается он к кельнеру, – что мы пьем только «Хеннесси».

По ровной, как нитка, диагонали проходят они к двери, – отец, а позади него сын.

Они идут домой по влажному саду, теперь уже капает только с деревьев, мягко и певуче. Из ворот окружной управы выходит вахмистр Слама в шлеме, с винтовкой, к которой пригнан штык, и со служебной книгой под мышкой.