Марш Радецкого

Напротив солдаты все еще играли на губной гармонике.

Онуфрий зажег свет. Карл Йозеф слышал, как повернулся выключатель на дверной раме. За его спиной стало совсем светло. В окно все еще упорно глядела темнота и блестел желтый уютный огонек из расположенных напротив помещений для рядовых. (Электричество было привилегией офицеров.)

– Куда ты пойдешь сегодня? – спросил Карл Йозеф, по-прежнему глядя в окно.

– К девочке, – ответил Онуфрий. Сегодня лейтенант впервые сказал ему «ты».

– К какой девочке? – осведомился Карл Йозеф.

– К Катерине. – Слышно было, что он стал навытяжку.

– Вольно, – скомандовал Карл Йозеф. Онуфрий (это тоже было слышно) выдвинул правую ногу.

Карл Йозеф обернулся. Перед ним стоял Онуфрий, его огромные лошадиные зубы блестели между толстыми красными губами. Он не мог стоять «вольно» не улыбаясь.

– Как она выглядит, твоя Катерина? – спросил Карл Йозеф.

– Господин лейтенант, дозвольте доложить: большая белая грудь!

Большая белая грудь! Лейтенант ощутил на ладони воспоминание о грудях Кати.

Мертва была она, мертва!

– Увольнительную! – приказал Карл Йозеф. Онуфрий протянул ее.

– Где она живет, твоя Катерина? – спросил лейтенант.

– У господ, – отвечал Онуфрий.

– Дай сюда! – сказал Карл Йозеф. Он взял увольнительную, расправил ее, подписал. – Иди к своей Катерине, – сказал он. Онуфрий еще раз щелкнул каблуками. – Налево, кругом, марш, – скомандовал Карл Йозеф.

Он выключил свет. Ощупью, в темноте, отыскал шинель. Вышел в коридор.

В момент, когда он закрывал за собой дверь, внизу трубачи в последний раз протрубили отбой. Звезды на небе блестели дрожащим светом. Часовой у ворот взял на караул. За Карлом Йозефом закрылись ворота. Серебряная от лунного света, мерцала улица. Желтые огни города кивали ему, как падающие звезды. Шаги гулко звучали по свежезамерзшей осенне-ночной почве.

За спиной он услышал топот сапог Онуфрия. Лейтенант пошел быстрее, чтобы не дать денщику обогнать себя. Но Онуфрий тоже ускорил шаги.

Так бежали они друг за другом по пустынной, замерзшей и гулкой улице. Онуфрию, видимо, доставляло удовольствие догонять своего лейтенанта. Карл Йозеф остановился и стал ждать. Онуфрий явственно вырисовывался в лунном свете; казалось, что он растет, что он поднимает голову к звездам, точно хочет почерпнуть у них новые силы для встречи со своим господином. Он отчетливо махал руками в ритм со своим шагом, казалось, что он и воздух попирает руками.