Страстотерпицы

Она слышала, как одна из них, пожилая уже, мать троих взрослых детей, сказала вслед: «Да кто она ему? Так, приблудная…»

– Приблудная, – с ужасом повторяла она, ожидая Олега, – приблудная… Кто же она ему больше…

Она не знала, что будет дальше и будет ли что. Олег бросил ее, он бросил ее, и что теперь делать? Она никогда не работала, она не знала, когда и как ходят устраиваться на работу. А где она будет жить? Найти в городе комнату ей не удавалось. А вернуться домой в деревню, к измотанной матери, к брату и сестрам, писавшим ей длинные уважительные письма, как к городской, к артистке, в дом, где отец будет тыкать на нее пальцем и кричать, что она опозорила его и семью…

Сжиться, слиться, стать тенью, только бы не бросил…

На третий день Олег появился в комнате.

Он явился свежий и радостный, будто только что вышел в магазин за молоком и по дороге встретил приятеля.

– Я все устроил, – вместо приветствия весело сообщил он ей и легонько щелкнул пальцем по носу. – А ты думала, кто я у тебя? А? Глупенькая… Значит, так… Мы с тобой работаем, знаешь где? В кукольном театре.

Я помреж и осветитель. А тебя он берет в штатные актерки. – Он помолчал и, вздохнув, добавил: – Главреж театра – он в общем-то сразу предлагал перевести тебя на кукольное… Слушай, заметил ведь… – Прищуренные его глаза на миг жестко замерцали…

Какой благодарностью к нему полнилась ослабевшая ее душа. Тогда и потом. Тогда по-собачьи…

* * *

Венька мелькал по лагерю. Перебегал из одного корпуса в другой.

Маленький, беспокойный, в черной, свисающей с плеч куртке, он то и дело спотыкался, поправлял очки, взмахивал руками и ни на минуту не бросал своего черного портфеля.

Клуба в этом лагере не было, играли в столовой. Отряды уже выстраивались у стеклянной ее веранды, ребятишки галдели, облепив окна и прижав белеющие носы к стеклу. Самые проворные из них вертелись меж актеров, вроде как помогая. Их тянуло, как к меду, к ящикам с куклами.

– Мальчик, – устало отозвала одного Заслуженная.

 – Зачем трогаешь куклу?

– Я посмотреть… Никогда не видел…

– А… Ну ладно…

Заслуженная сама развернула свою куклу – кота – и показала, как тот водит лапкой.

– А рот? – осмелел мальчишка.

Кот мяукнул. Мальчишка, большеротый, зеленоглазый, с выгоревшими вихрами, взвизгнул от восторга и покосился горделиво на окна: «Смотрят!»

– А тебя как зовут-то? – спросила Заслуженная.

Егорова помогала Валерке ставить ширму.