Горящий светильник (сборник)

О, я-то знаю, как нужно себя вести в нашем благословенном Багдаде-над-Подземкой, когда ты видишь, что к тебе приближается жратва. Я в этих случаях три раза бухаюсь лбом об асфальт тротуара и мысленно сочиняю очередную небылицу в оплату за ужин. Я объявляю себя потомком покойного Томми Тэккера, который вынужден был упражнять свои голосовые связки ради хлеба насущного.

– Но я не прошу вас занимать меня баснями, – сказал Чалмерс. – Признаюсь вам откровенно, что мне просто неожиданно взбрело в голову пригласить какого-нибудь незнакомца отобедать со мной.

Поверьте, я не собираюсь докучать вам расспросами.

– А, бросьте! – воскликнул гость, с аппетитом принимаясь за суп. – Я ровным счетом ничего не имею против. Стоит мне завидеть приближающегося калифа, и я мгновенно превращаюсь в заправский восточный альманах в красной обложке, уже разрезанный для удобства чтения. Правду сказать, у нашей ночлежной братии выработалась даже своя такса на этот случай. Ведь кто-нибудь непременно остановится и пожелает узнать, что послужило причиной нашего падения.

За сэндвич и кружку пива я обычно сообщаю, что виной всему была выпивка. За кусок солонины с капустой и чашку кофе я преподношу историю из популярной серии «Жестокосердый домовладелец, или Шесть месяцев на больничной койке и потеря работы». За бифштекс из вырезки и двадцать пять центов на ночлежку выдается полноценная уолл-стритовская трагедия внезапного банкротства и постепенного падения на дно. Но с благотворительностью такого размаха, как у вас, я сталкиваюсь впервые. У меня не заготовлено никаких вариантов на этот случай. Поэтому я готов предложить вам, мистер Чалмерс, подлинную историю моей жизни, если вы согласны ее выслушать. Поверить в нее вам будет, пожалуй, труднее, чем в любую небылицу.

Часом позже, когда Филлипс убрал со стола и подал кофе и сигары, гость из далекой Аравии с довольным видом откинулся на спинку стула.

– Слыхали вы когда-нибудь о Шеррарде Пальмере? – загадочно улыбаясь, спросил он.

– Это имя мне как будто знакомо, – сказал Чалмерс, – Мне кажется, оно принадлежит художнику, пользовавшемуся довольно большой известностью несколько лет назад.

– Пять лет назад, – уточнил гость. – После чего я пошел ко дну, как кусок свинца. Я – Шеррард Пальмер! Последний написанный мною портрет я продал за две тысячи долларов. А затем – все, ни одна живая душа не соглашалась мне больше позировать, даже если я предлагал отдать портрет даром.

– Что же произошло? – не удержался от вопроса Чалмерс.