Клиника одной взятки

– Знаешь что? Я десять лет училась! Почему я должна получать, как кассирша из супермаркета?

Балахонов наконец закурил, и маленькая подсобка, где они ругались, сразу наполнилась вонючим дымом. Вика демонстративно закашлялась.

– Потому, что ты ведешь себя как кассирша из супермаркета, – буркнул Алексей.

– Ничего похожего! – взвилась Вика. – Просто я ценю свой труд. Чего и тебе желаю. Вместо того чтобы делать мир лучше, ты бы о собственных детях позаботился. Уверяю тебя, благодаря твоим усилиям мир не станет настолько лучше, чтобы твоих девочек приняли в институт без взятки.

Придется им ломиться в закрытую дверь, как я ломилась. Может быть, они, как я, дверь эту прошибут, но я никому такой судьбы не пожелаю.

Она хотела уйти на этой высокой ноте, но Балахонов удержал ее:

– Вика, я хочу спросить… Ты ненавидишь своих родителей за то, что они тебе не помогали?

Она рассмеялась, глядя, как вытянулась физиономия отца двух малолетних дочерей.

Кажется, Алексей впервые задумался о зловещих перспективах, которые сулит детям честного человека наш суровый мир.

– Нет, что ты. Я папу с мамой люблю. Они, может, обеспечивали меня плохо, но воспитывали хорошо. Я должна им сказать спасибо за то, что я самостоятельный человек без всяких комплексов и неврозов.

– Да уж! Хоть ты и нахалка редкостная, но психика у тебя здоровая до изумления.

– Вот именно. А большинство наших ровесников мучаются от неврозов с депрессиями, нажитых в результате родительского воспитания.

Хочешь знать почему?

– И почему?

– Не смейся, я действительно думала об этом, я же будущая мать. Все дело в том, что воспитание детей – это труд. Такая же работа, как любая другая. А большинство родителей перекладывают обязанности воспитателя на самого ребенка и обращаются с этим воспитателем как взбалмошные и суровые работодатели.

– Да ну?

– Не «да ну»! Надо тебе, пожалуй, сходить на мастер-класс к моему папе.

Он всегда говорил – нужно воспитывать ребенка не как тебе удобно, а как богу угодно. Ты, зная о моем нелегком пути в профессию, можешь подумать, что родители предоставили меня самой себе. Это не так. Они дали мне все, что могли, просто могли очень мало. И ты для своих детей ничего не сможешь сделать. Если у тебя нет денег, ты – никто. Никому не интересно, сколько ты спас человеческих жизней.