Записки у изголовья

Ему пришла на память старинная танка:

Как волны морские

Бегут к берегам Идзумо,

Залив ли, мыс ли,

Так мысли, все мои мысли

Стремятся только к тебе.

Он заменил лишь одно слово в конце стихотворения:

Так мысли, все мои мысли

Стремятся к тебе, государь.

Император весьма похвалил его».

При этих словах у меня невольно испарина выступила от сердечного волнения.

«Вряд ли молодые дамы сумели так написать, как я? – подумалось мне. – Иные из них в обычное время пишут очень красиво, но тут до того потерялись от страха, что, наверно, сделали множество ошибок».

Императрица положила перед собой тетрадь со стихами из «Кокинсю». Прочитав вслух начало танки, она спрашивала, какой у нее конец. Некоторые песни мы денно и нощно твердили наизусть, так почему же теперь путались и все забывали?

Госпожа сайсё помнила от силы с десяток стихотворений… Скажешь ли, что она знаток поэзии? Другие и того хуже: помнили всего пять-шесть.

Лучше бы сразу сознаться начистоту, но дамы лишь стонали и сетовали:

– Ах, разве можно упрямо отказываться, когда государыня изволит спрашивать?

Ну, не смешно ли?

Если ни одна из нас не могла припомнить последних строк стихотворения, императрица читала его до конца и отмечала это место в книге закладкой.

– Ах, уж его-то мы отлично знали! И отчего вдруг память отказала? – жаловалась дамы.

В самом деле, странно! Ведь сколько раз переписывали они «Кокинсю», с начала до конца, могли бы, кажется, запомнить!

Вот что по этому случаю рассказала нам императрица:

«В царствование императора Мураками жила одна дама, близкая к государю.

Прозвали ее Сэнъёдэ н-но нёго, а отцом ее был Левый министр, имевший свою резиденцию в Малом дворце на Первом проспекте. Но вы, наверно, все об этом слышали.

Когда она была еще юной девушкой, отец так наставлял ее:

– Прежде всего упражняй свою руку в письме.

Затем научись играть на семиструнной цитре так хорошо, чтобы никто не мог сравниться с тобой в этом искусстве. Но наипаче всего потрудись прилежно заучить на память все двадцать томов «Кокинсю».

Это дошло до слуха императора Мураками. Однажды в День удаления от скверны он принес с собой «Кокинсю» в покои госпожи Сэнъёдэн и сел позади церемониального занавеса. Ей показалось это странным и необычным.