Наследник. Часть вторая

На потрескавшемся камне, мне не удалось прочесть выбитые буквы. Но, я различил дату смерти – 1769. Я положил сверток рядом, присев на корточки.

– Эта могила давно пустует. – Кали вздохнула, обводя пальцем цифры. Затем, перевела их к букве. То ли «Л», то ли «И», но меня больше насторожило, почему клыкастая внезапно стала грустной. Возможно, захоронение принадлежало ее родственнику или возлюбленному. – Она принадлежит моей матери. – О. Вот оно что. Оторвав листик, она нервно перебирала его пальцами.

Еще одна странность, которая совершенно не подходит ей, как вампиру.

Скрытность и заносчивость высокомерной суки, вот портрет настоящей пиявки, но Кали ломает шаблон, неожиданно откровенничая со мной. Я похож на того, перед кем стоит исповедоваться или что? Не понимаю. Как и не понимал Веру с ее состраданием. Не познакомься я с Луцианом, то решил бы, что все клыкастые такие милые и пушистые ангелочки.

– И ты хочешь спрятать там труп? – почему в могиле матери? Потому что никто не посмеет вскрыть ее, так как прошло много времени, да и добраться сюда проблематично.

Очень умно.

– Да. – Ухватившись за плиту, Кали потянула ее, сдвигая в сторону. Под камнем оказалась дыра, не больше восемнадцати дюймов в диаметре. В нос ударил тошнотворный запах сырости. Я заглянул внутрь, пытаясь разглядеть иссохшие временем, останки матери Кали, но кроме земли ничего не увидел. – Она все равно превратилась в прах.

Спихнув сверток в дыру, я вернул плиту на место. Кали, в это время, неподвижно сидела, уставившись взглядом перед собой.

– Я давно не была на могиле матери. – Внезапно заговорила она. Таааак… началось. Сейчас я выслушаю слезную историю о бедной мамочке, по которой Кали до сих пор страдает. – Пытаюсь забыть ее, но не могу.

– Это нормально. – Протянул я.

– Нормально? – Кали вскинула на меня взгляд полный гнева и ненависти. – Моя мать была дешевой шлюхой. Настолько дешевой, что без разбора трахалась с мужикам ради стакана бренди. Потом она забеременела от какого-то мужчины.

У нее не было постоянного дома, не было денег, да и тот, кто ее обрюхатил, не желал иметь ничего общего с бесполезной тварью. – Она говорила с таким отвращением, что меня самого начало тошнить. – Я родилась на этом самом месте. – Кали ударила ладонью по плите. – Эта сука разродилась и оставила меня здесь. Одну. Маленькую и беззащитную, потому что увидела, кто я. Поняла мою сущность и поэтому бросила. Она надеялась, что я умру, – она хищно усмехнулась.