Наследник. Часть вторая

Я любил Катарину и хотел создать с ней семью, что было невозможно. Пока совет искал подходящие сосуды, я забрал ее из хранилища и спрятал в своем доме.

– Ты держал ее здесь? – не приведи господь, если это так. Моя мать не заслуживала того, чтобы спать на засаленном матрасе, среди антисанитарии. И зачем та чертова цепь?

– Помнишь, что ты сделал с человеческой женщиной? – Дезмонд склонил голову набок, пристально всматриваясь своими дьявольскими глазами. Я тут же ухватил себя за грудь, ощутив болезненную пульсацию в районе сердца.

Такое невозможно не забыть, не вырвать из сознания. Время лечит, но до всего дерьма, не проходило и минуты, чтобы я не вспоминал, что сотворил с Алисой. – Ты хотел сделать ее своей. Заявить свои права. Цепей было больше, и все они были предназначены для меня. Оракулы очень хрупкие и уязвимые создания.

– А что происходит с оракулами на исходе тысячелетия? Они умирают? – Соня говорила о смерти двоих. Не потому ли, что кто-то перегнул палку?

– Они бессмертны.

На исходе тысячелетия, провидицы лишаются оболочки, но душа отправляется в хранилище. Там они ведут летописи совета Четырех.

Как же оракулы бессмертны, если они уязвимы? Что-то я не пойму.

– Бессмертны для других, но не для королей и их наследников.

Лаааадно.

– Ты обложил себя цепями, чтобы не убить мою мать, я правильно понял?

– Да. Но даже с ними, я причинил ей боль. – Дезмонд отвел взгляд в сторону, сдвинув брови. – Оракулы невинны.

Приехали… не удержавшись, я бросил взгляд на причиндал отца, съежившись только от одной мысли, насколько маме было больно принять такой агрегат.

– Не тебе, судить меня, сынок! – раздраженно прошипел он. – Это то, кем я являюсь. И она приняла это.

– Хорошо, я понял. – Я поднял ладони, дескать – сдаюсь, можешь продолжать. – Что дальше?

– Твоя мать забеременела, а спустя семь месяцев, у меня на пороге появился Руэри. Он знал, что я сделал, и он хотел твоей смерти, потому что осквернение оракула, это непростительное преступление.

Руэри сказал, что Катарина больше не сможет вернуться в хранилище. Она лишилась своего предназначения, раздвинув для меня ноги. – Дезмонд злобно сузил глаза. – Я едва не вырвал ему за это кадык. – Он шумно втянул носом. – Я сказал, что сделаю это. Убью тебя, в обмен на возвращение Катарины.

Я не ослышался? Отец только что сказал, что согласился прикончить меня, ради любимой женщины? Вот это удар под дых всему, во что я хотел поверить.