Подземелья Ватикана. Фальшивомонетчики (сборник)

Что же может быть естественней, если графиня Валентина де Сен-При пожелала через Арнику заинтересовать фирму Блафаффаса в тайном деле освобождения папы? Что она полагалась на великое благочестие Лилиссуаров, чтобы частично возместить свои расходы? К несчастью, поскольку при основании дела Блафафуары вложили не много, они мало и получали: две двенадцатых от доходов на уставный капитал, а сверх этого ничего вообще. Этого-то и не знала графиня, потому что Арника, а равно и Амедей были крайне стыдливы в отношении своего кошелька.

III

– Графиня, дорогая моя! Что случилось? Меня так испугало ваше письмо!

Графиня рухнула в кресло, подвинутое для нее Арникой.

– Ах, госпожа Лилиссуар… нет, позвольте мне называть вас «друг мой»! Горе нас сближает… оно коснулось и вас… Ах, если бы вы только знали!

– Говорите же, говорите! Не томите меня ожиданием.

– Но то, что я сейчас узнала и скажу вам, должно остаться секретом между нами.

– Я еще никогда не злоупотребляла ничьим доверием, – молвила Арника с горестью: до сих пор ей никогда никаких секретов не доверяли.

– Вы не поверите!

– Поверю, поверю! – стонала Арника.

– Ах! – простонала и графиня. – Послушайте, вы не будете так любезны приготовить мне чашечку… чего-нибудь? Я чувствую, что лишаюсь сил.

– Хотите вербены? липы? ромашки?

– Не важно… лучше, пожалуй, чаю… Я сначала не хотела верить.

– На кухне есть кипяток… одну минуточку – и готово.

И покуда Арника занималась чаем, глаза графини не без цели изучали гостиную.

Вся обстановка обескураживала скромностью. Стулья обиты зеленым репсом, одно кресло – гранатовым бархатом, другое, в котором сидела графиня, – простым сукном; стол, консоль красного дерева; перед камином мохнатый шерстяной коврик; на камине алебастровые часы под стеклянным колпаком, а с двух сторон от них большие ажурные алебастровые вазы, тоже под колпаками; на столе альбом семейных фотографий; на консоли Богоматерь Лурдская в своей пещере из римского картона (уменьшенная копия) – все это удручало графиню; она так и чувствовала, как падает духом.

Но может быть, они просто сквалыжничают, просто прикидываются бедными…

Вернулась Арника с чайником, сахаром и чашкой на подносе.

– Я вас так утруждаю…

– О, что вы, помилуйте! Только мне лучше приготовить все сразу: потом уже сил не будет.

– Так вот что, – начала Валентина, когда Арника уселась.