Замок

Все это продолжалось лишь мгновение, ибо в ту же секунду оба мужика подхватили К. под локотки и, будто все средства словесного убеждения окончательно исчерпаны, молча, зато нахраписто и споро, потащили к дверям. Старик при этом, хлопая в ладоши, радовался, как младенец. Да и прачка, все еще при детях, которые вдруг заорали как оглашенные, тоже рассмеялась.

В итоге К. опять очутился на улице, хотя вокруг стало как будто посветлее; мужики с порога следили за ним. Видно устав ждать, бородач крикнул:

– Куда вам хоть надо? В Замок – это туда, в деревню – сюда.

Ему К. не ответил, зато второго, который, несмотря на свое главенство, показался ему пообходительнее, спросил:

– Кто вы такие? Кого мне благодарить?

– Я кожевник Хмелькер, – послышалось в ответ, – а благодарить никого не надо.

– Хорошо, – бросил К. – Может, еще встретимся.

– Вряд ли, – отозвался коренастый.

В ту же секунду бородатый вскинул руку и воскликнул:

– Здравствуй, Артур, здравствуй, Иеремия!

К.

обернулся: оказывается, в этой деревне люди все-таки иногда выходят на улицу! Со стороны Замка к ним приближались двое парней среднего роста, оба очень стройные, в ладном облегающем платье, да и на лицо схожие, одинаково смуглые, почти коричневые, хотя их острые, клинышком, бородки даже на этом фоне выделялись своей иссиня-смоляной чернотой. Несмотря на заснеженную дорогу, шагали оба поразительно быстро, ладно, в такт выбрасывая стройные ноги.

– Куда вы? – крикнул бородатый.

Общаться с ними можно было только криком, до того быстро, не останавливаясь, они шли.

– По делам! – откликнулись оба со смехом.

– Это куда же?

– В трактир.

– Так и мне туда! – гаркнул вдруг К. во всю мочь, так ему захотелось, чтобы эти двое взяли его с собой; знакомство с ними вроде бы никаких выгод не сулило, однако попутчики они спорые и бодрые, уж это наверняка. Но те, хотя и услышали К., только кивнули – и были таковы.

К. все еще стоял в снегу, без малейшей охоты выдергивать ногу из сугроба, чтобы потом опускать ее снова в сугроб, только чуть дальше; кожевник с товарищем, довольные тем, что окончательно спровадили К.

, потихоньку, то и дело на него оглядываясь, протиснулись сквозь щель приоткрытой двери обратно в дом, и К. снова остался один на один с окутывающим его снежным безмолвием. «Казалось бы, ерунда, – мелькнуло у него в голове, – а ведь очутись я тут просто так, без всякого умысла, было бы отчего впасть в отчаяние».