Кто косит травы по ночам

Однако он прекрасно понимал, какая пропасть лежит между ними: замкнутой, одинокой изначально девочкой и обласканным всеми (кроме старшей сестры) своевольным сорванцом.

Надо было поделить родное гнездо так, чтобы никто не поминал его с обидой. Участок поделился легко: дом стоял посередине. Земли каждому при разделе досталось по пятьдесят соток. Дед реконструировал дом. Получилось так, что весь он стоял на Надиной территории. Ей достался просторный, отлично благоустроенный первый этаж: двадцатиметровая терраса, кухня, три спальни, огромная общая комната, две маленькие душевые с унитазами – дед переоборудовал их из одной приличной по размерам ванной, настаивал, что на большую семью требуется больше «удобств».

На второй этаж раньше поднимались по крутой неудобной лестнице, которую дед разобрал, вернее, почти разобрал, так, чтобы детям не удалось залезть, после того как трехлетний Алеша свалился, не одолев последнюю ступеньку, и сломал себе запястье. После этого второй этаж надолго стал табу. Там хранился всякий хлам, стройматериалы, но при желании благоустроить его можно было не хуже, чем нижний этаж. К тому же наверху имелись замечательные большие лоджии, предназначенные для сна в периоды июльских душных ночей.

Весь второй этаж доставался Питику. Последние недели своей жизни дед занимался строительством отдельного входа во владения внука. Успел поставить забор, позаботился об отдельном подъезде с другой стороны участка, оформил все документы по разделу и дарственные: хотел передать все при жизни.

Оставалось построить новую лестницу на второй этаж с Петиной стороны. Он намеревался пристроить сени к глухой стене дома, возвести лестницу, прорубить дверь.

Надя так и не знала, закончил ли дед эти работы. В глубине души она считала, что вся эта возня с домом и свела деда в могилу, и не могла простить его смерти все тому же братику Питику. Ведь он обязан был отговорить старика от этой затеи, не нуждался парень в этом имуществе. Но разве он способен думать о ком-то, кроме себя! Надя, кстати, предлагала деду завещать все Пете, а они, мол, с Андреем купят себе сами участок земли и выстроят себе новый дом.

Но дед обижался, замолкал, отворачивался, как маленький.

Питик же к тому времени благополучно пребывал в Германии. Он очень рано женился (в пику сильно достающей матери, на которую он, став подростком, частенько жаловался Наде, не подозревая о злорадстве, расцветавшем в этот момент в ее душе). Семейство его жены давно задумало эмиграцию.