Невинные создания

Я завис, наверняка, с тупым выражением лица и… не приведи боже, с капающей изо рта, слюной.

– Детектив…

– … Хоган. – Выдавил я, показав значок. – Я только уточнить кое-что. Если не против?

Офицер озадаченно нахмурил брови, пока я пялился на свидетельницу, вместо того, чтобы сосредоточиться на работе. Усиленно собирая мозги в кучку, я видимо, упустил вероятность наличия у меня СДВГ…

или я просто придурок?

Офицер удалился, а я остался наедине с девушкой. Почти, наедине.

– Валентин Хоган. – Зачем-то повторил я, пристальней всматриваясь в эти невероятные глаза.

Изящная линия носа и полные губы, с ямочкой на нижней. Белая кожа, с легкой россыпью веснушек на скулах и на переносице. Я видел много привлекательных женщин, но в этой было что-то такое, отчего мое сердце билось чаще, а кровь приливала ко всем местам, где есть вены. В особенности к паху. Ну, не извращенец ли я после этого? Она стала свидетельницей самоубийства, а я, вместо сочувствия, проявляю заинтересованность в том, чтобы уложить ее в горизонтальное положение.

– Элизабет Войс. – Низкий, чувственный голос, прошелся по ушам, как сексуальная ласка. Боги, ее голос надо разливать по бутылкам и продавать вместо «Энзита».

На хрен. У меня и без химии, напряглось то, что должно не двигаться по команде. Ублюдок в штанах зашевелился, будто разминался перед затяжным забегом. Даже не смей, уродец. – Я уже все рассказала офицеру.

– Я понял. Как насчет повтора? – а еще ужина со мной, секса и многих вещей, о которых я хочу узнать, как только окажусь между твоих ног? Гребаный ад.

Она рассеянно провела пальцами по губам, задумчиво уставившись в одну точку. Ох, твою мать. Вот это она зря сделала. Ни к чему соблазнять мое либидо, которое и так подпрыгнуло до потолка. Слава яйцам, что причиндал достаточно умен, чтобы сейчас не показываться. Знает, говнюк, что последует за этим.

Нет, сегодня я точно упьюсь и сниму шлюху, чтобы снять напряжение.

И самое скверное, что вместо лица одноразовой женщины, будет она – Элизабет Войс.

ГЛАВА 4

Я летел, пересекая пространство, огибая облака и наслаждаясь ветром, щекочущим мою кожу. Мое тело было легким, как перышко, так что я запросто мог запрыгнуть на пушистые комочки, утопая в блаженной мягкости. И они так вкусно пахли: чем-то сладким и волнительным.