Опасная Страсть

Хотя, работа журналиста подразумевает ненормированный рабочий день, а значит, я могу появляться на месте во сколько хочу. Почти. Заняв свой стол, я запустила компьютер. Пока агрегат загружался, я занялась раскладкой бумажек. Все как в большом, юридическом офисе – до хрена документации, канцелярии и ничего стоящего. Отсеяв ненужные записи и черновики, касаемые старых расследований, я смяла их в большой комок и швырнула в мусорное ведро. Затем, принялась за газеты, датированные месяцем назад.

Это дерьмо не стоит внимания, поэтому отправляются в ведро.

Покосившись на пустой стол, за которым когда-то работал Эрик, я зависла, припоминая каким он, прикидывался и каким был на самом деле. А потом, Дерек свернул ему шею, и мы пустились в бега. Черт, Надя, ты можешь хотя бы день не думать о Кигансе?

Мне на стол приземлилась газета. Я моргнула, переводя внимание на черно-белые фото и статьи конкурентных изданий. После, подняла глаза на Мию. Сегодня на подружке было сдержанное черно-белое платье с высоким воротом и рукавами-фонариками.

Волосы, уложены в аккуратную прическу. Никакого кричащего макияжа, минимум теней и румян. Черт, похоже, Морено не просто залез к ней под юбку, он глубоко забрался ей в череп, раз подружка полностью поменялась внешне.

– Ты не заболела? – я сощурила глаза, задаваясь вопросом, чем Джулиан мог убедить Мию так измениться? Ради него, или ради того, чтобы не выглядеть глупо на фоне его дорогих костюмов?

– Нет. – Она улыбнулась, выдвигая стул из соседнего стула и усаживаясь за него.

 – А у тебя как дела?

– У меня замечательно. – Я подперла кулаком щеку. – Как закончился вечер? Если, конечно, ты желаешь рассказать?

– Джулиан отвез меня домой. Ничего такого не было, если ты об этом. – Она отвела взгляд. Ну, конечно, кто будет трахать пьяную бабу? Если Киганс противник хмельного мяса, то Морено может и не побрезговать. – А как у вас? – любопытства ей не занимать. – Дерек весь вечер не отводил от тебя глаз. Будь вы наедине, он бы тебя сожрал.

 – Мия обхватила меня за руку, рассматривая часы. – Какие красивые. Это Дерек тебе подарил?

Дерек то, Дерек се… на нем – что, свет клином сошелся? Что за заевшая пластинка? Аж, бесит.

– Это часы моей приемной матери. – Подружка изумленно раззявила рот. Откуда ей было знать, что я воспитывалась в приемной семье? Она не знает о моем прошлом. Не знает, что моих родителей и опекунов убил мужчина, которого я считала сначала возлюбленным, затем отцом.