Золотые Дети

Пальцы по привычке, нащупывали гладкую обложку дневника.

Сейчас расплачусь.

Как обычно, после звонка, явился Трэвор. Он молча сел на свое место, за мной.

По виду, так не скажешь, что это его рук дело.

Может, и вправду, не он спер, а это я растяпа, где-то его профукала?

Литература, тоже не была моим любимым предметом. Я вообще, не люблю учиться, если это не касается живописи. Но, на данный отрезок моей жизни, это необходимость.

Трэвор снова дернул меня за локон.

Тааааак…

Развернувшись к нему, я встретила его пристальный взгляд, в котором отражалась куча эмоций.

Что-то мне не нравится, как он смотрит на меня…

– Что?

Он наклонился ко мне.

– Хочешь получить подарок?

Мое сердце пропустило удар. Заходит со стороны? Подготавливает к моему неизбежному шоку или к собственной смерти от моей руки?

Не теряй контроль.

– И что это будет? Облысевший кролик? Напичканный транквилизаторами, тарантул? Обезвоженный крокодил?

Трэвор усмехнулся.

– Гринписовцы бы не одобрили твое отношение к животным.

– В этом, я с удовольствием, уступлю тебе место.

Он долго смотрел мне в глаза, а после прошептал так, что только я это слышала.

– Трофей в черной обложке, намного лучше, чем моя футболка, верно? – И он откинулся назад, переводя взгляд на вошедшую учительницу.

Я оцепенела, чувствуя, как кровь отлила от лица. В животе зашевелились кишки, связываясь в тугой узел. Тупо пялясь на него, я хотела… нет, я кастрировать его.

У него мой дневник.

Это крышка гроба с забитым в нее здоровенным гвоздем.

Трэвор больше не говорил со мной на уроке и я не чувствовала его взгляда в спину, как это было в первый день.

С трудом дождавшись, когда в пятой главе, седьмой книги «Смерти Артура», «Книги о сэре Ланселоте и королеве Гвиневере», Тристан и Изольда наконец-то сдохли, я кусала губы, отсчитывая мучительные минуты до звонка.

Когда он прозвенел, я тут же развернулась к Трэвору.

– У тебя мой дневник. – Я прошипела эти слова.

Трэвор наклонился ко мне, так что наши носы почти прикасались.

– Да.

– Отдай.

– Отдать? – он вскинул брови, поднимаясь с места. – Я подумываю сделать из него оригами.

– Не смей, – я схватила сумку, поспешив за ним. – Он принадлежит мне, а ты его спер.

– Спер?

Черт, эта его невозмутимость до пены, раздражает.

– Неверная трактовка.

Меня передернула от гнева.