Золотые дети. Борьба

Она и сейчас, прекрасна… но, теперь, у меня есть Кристалл. Черт, они так похожи, что становится жутко. Но, разницу, я все же ощущаю. У Милины, немного ниже голос, а у Кристалл, после перенесенного потрясения, до сих пор хрипят связки. Милина, изысканно бледна, а Кристалл – из-за того, что с ней произошло, едва ли можно назвать бледность нормальной. И глаза Кристалл, если раньше, они были кристально-серыми, то, сейчас, я часто замечаю в них металлический отлив, словно расплавленное серебро. Ладно, все это не важно. Она, все равно, для меня прекрасна.

Я знал, что Милина умеет читать мысли, поэтому блокировал их, как и все остальные, надеясь, что Кристалл, ничего не наплела про себя. Боже… я выглядел полнейшим придурком, уставившись на Милину, и чувствовал, потоки ревности и ярости, исходящие от Кристалл. Боже, не знаю, почему я не мог не смотреть на нее… все давно в прошлом, и да, она так похожа на мою любимую девушку… но, на этом, все сравнение заканчивается.

Дааааа… мне не стоило оставаться наедине с Милиной.

Теперь, Кристалл надумает, что между нами что-то есть. Черт, мне стоит поговорить с ней о Милине, и признаться, что когда-то, я ее, вроде, как любил. Но, это в прошлом. Потому что, я люблю Кристалл.

– Это хорошая идея. С магазинами.

Милина улыбнулась мне, включив свою обольстительность. О, да, она хотела казаться мне девой, с вполне, очевидным намеком.

– Она же моя праправнучка. К тому же, мне не терпится узнать все о ней.

– Что конкретно ты хочешь узнать о ней? – вот, мне, хотелось узнать, что она делает в Бристоле? Даже если и остались психи, не стоило приезжать, ради пары тройки придурков.

– Да, все. Как она живет, с кем дружит, – она взглянула на меня. – Кого любит.

Хм. Намек понят.

– Кристалл – моя девушка, и я люблю ее. – Я хотел, чтобы она поняла всю серьезность моего заявления. Кристалл, не признавалась мне в своей любви, но я был уверен, что она тоже любит меня. Пусть, я напыщенный идиот, но это так.

– Оу, – она нисколько не расстроилась, напротив, улыбнулась еще шире, шагнув ко мне, но я отошел, сохраняя между нами допустимую дистанцию.

Милина удивленно вскинула брови. – Я рада за нее. За вас.

Что-то не верю я в искренность ее слов.

Я отвернулся, зашагав к двери.

– О, – я оглянулся на Милину, через плечо. – Раз уж ты хочешь с ней поговорить, не затрагивай тему о родителях.

– Почему?

– Они погибли от руки Кошера.

– Оу, бедная девочка. Как она справляется?

В моей груди защемило.