Растревоженный эфир

– Сам я, – улыбнулся Хатт, – голосовал за республиканцев. Поэтому именно вы указываете мне, как надо решать эту проблему, а не наоборот.

– Я не думаю, что нам следует разбираться в особенностях государственной власти, формируемой через выборы, – ответил Арчер, осознавая, что этот раунд он проиграл начисто. – Во всяком случае сейчас.

– Отнюдь. – Хатт радостно покачал сигаретой. Дискуссия доставляла ему несказанное удовольствие. – Сейчас самое время поговорить об этом. У нас проблема.

Мы по разные стороны баррикад. Но мы сотрудничаем и нужны друг другу. Мы оба, я надеюсь, здравомыслящие люди. Даже О’Нил, – хохотнул он, – в рамках нашей дискуссии может считаться здравомыслящим человеком.

– Я никто, – подал голос О’Нил. – Не берите меня в расчет. Я примитивный идиот. Мне можно поручать только изготовление каменных наконечников для стрел.

– Будучи здравомыслящими людьми, мы пытаемся найти почву для соглашения. Для этого мы должны высказать свои аргументы, выслушать друг друга, оценить с максимально возможной объективностью позицию оппонента.

И мы должны взглянуть на ситуацию в целом. – Эту фразу Хатт обожал. Он говорил о необходимости взглянуть на ситуацию в целом, даже когда речь шла о рекламной кампании новой стиральной машины.

– Так какова же ситуация в целом? – Этот вопрос, достойный Сократа, Хатт задал самому себе. Сам и ответил: – Если мы отвлечемся от нашей очень узкой, очень конкретной сферы деятельности, от нашей маленькой проблемы, связанной с четырьмя или пятью никому не известными актерами, что мы увидим? Мы живем в мире, разделенном надвое.

Нашей стране угрожает огромная, расширяющая свое влияние сила – Россия. Вы следите за ходом моих мыслей?

И этот вопрос частенько слетал с губ Хатта. Этим вопросом он как бы заканчивал одну часть дискуссии, убеждался, что у его слушателя возражений нет, консенсус достигнут, и переходил к следующей части.

Правда, Арчеру не доводилось слышать, чтобы на вопрос Хатта кто-то ответил отрицательно.

– Да, слежу, – кивнул Арчер. – Пока не отстал.

– Мы втянуты в процесс, который газетчики превратили в клише. Имя ему – «холодная война». Но, превратившись в клише, процесс этот не стал менее опасен. Можно погибнуть и от клише, которое навязло в зубах. Заверяю вас, мистер Арчер, я уже слышать не могу про «холодную войну».