Растревоженный эфир

 – В голосе Хатта слышалось сожаление.

– Я настаиваю. – Арчер встал и прошелся по кабинету, пытаясь вырваться из пут логики Хатта. – Во-первых, мы даже не знаем, входят ли они в организации, о которых вы упомянули.

– Я знаю, – отпарировал Хатт.

– Откуда?

– Я прочитал статью, в которой перечислены предъявляемые им обвинения, связался с редактором, и его доводы убедили меня.

– Но самих артистов вы не спрашивали?

– Не вижу в этом необходимости.

– А я вижу.

Хатт улыбнулся, пожал плечами:

– Кому что нравится.

В вашем распоряжении две недели.

Арчер нервно потер лысину, но тут же убрал руку – ведь Хатт, который ничего не упускает из виду, может понять, что его оппоненту недостает уверенности в собственной правоте.

– Опять же, – заговорил Арчер, вышагивая по толстому холодному ковру, – меняются сами организации. Одно дело – состоять в Коммунистической партии, хотя я и не считаю, что за это надо наказывать, и совсем другое – в Лиге женщин-покупательниц.

– Генеральный прокурор, – напомнил Хатт, – упомянул эти организации в одном списке.

– Я зол на Генерального прокурора.

– Хороший демократ. – Хатт широко улыбнулся. – Назначен на этот пост вашим другом президентом.

– Кроме того, – Арчер бросил взгляд на О’Нила, который, закрыв глаза, затих в кресле, – необходимо учитывать временной фактор и намерения. Одно дело – вступить в Общество друзей Советского Союза в сорок третьем году, когда Россия была нашим союзником, и другое – в пятидесятом. Одно дело – присоединяться к организации, чтобы бороться за мир, и другое – готовить революцию.

– Это теоретические различия, и на практике, к сожалению, они уменьшаются с каждым днем.

– А меня интересует теория, – упорствовал Арчер. – К теории я отношусь с большим уважением.

– Как бы я хотел позволить себе такую роскошь, – прошептал Хатт и улыбнулся Арчеру, остановившемуся перед его столом. – К сожалению, мое положение обязывает меня интересоваться только результатом. Знаете, Арчер, я нахожу, что вы великолепно защищаете этих людей, Да, да… – Он замахал рукой, предупреждая возражения Арчера.

 – Нахожу, будьте уверены. А обусловлена ваша линия защиты двумя замечательными качествами: верностью друзьям и абстрактным чувством справедливости. Если хотите знать правду, мне немного стыдно за то, что я не могу в полной мере использовать эти качества. Существуют такие категории людей, которых при определенных обстоятельствах защитить невозможно.