Хлеба и зрелищ

В таком случае компания охотно познакомит вас с исторической перспективой и латинской культурой и научит говорить и писать в стиле Гиббона. После этого вы приступите к писанию исторического трактата и можете быть уверены, что ваши читатели признают вас не имитатором, но учеником Гиббона, унаследовавшим его стиль.

Скажем, далее, вы предпочитаете мысли Ринга Лардпера, – мысли легкие и веселые. Ну, что, компания придет вам на помощь… Вы даже можете купить умственный багаж Франка Менсэя и отныне произносить глубокомысленные, своеобразно построенные фразы.

Что же касается материального благополучия, то, по мнению Майкла, он сделал все, чего можно требовать от человека. «Мыслящая корпорация Америки» была поставлена на рельсы, загребала деньги и работала лихорадочно и бестолково, подобно всем крупным предприятиям. Через некоторое время Майкл Уэбб решил удалиться от дел… Было ему только сорок лет, и тем не менее он отказался от своего поста, продал свои акции и уехал, напутствуемый наилучшими пожеланиями.

2

Подобно очень многим людям, которые работали упорно и энергично, Майкл Уэбб воображал, что счастье можно обрести, лишь прогуливаясь по тропе праздности, а неувядаемую радость дарит нам только безделье. Разочарование не заставило себя ждать.

Быть может, на свете нет ничего более раздражающего, чем невозможность использовать праздные мысли. Представьте себе такую картину: штук двадцать или тридцать неугомонных ирландских терьеров бегают по всему дому, кладут лапы на стол, хватают людей за ляжки, заливаются лаем в ванной, рвут газеты, охотятся за курами, тащат съестное из кухни.

Теперь представьте себе вместо этих терьеров мысли человеческие, и вы поймете, что происходило в голове Майкла Уэбба.

Чтобы убить время, он снова стал изучать искусство здравого смысла и прежде всего постарался избавиться от всех интеллектуальных фетишей. Культ здравого смысла далеко не так прост, как кажется, хотя на товарном рынке здравый смысл расценивается низко.

Положение Майкла было в высшей степени затруднительным, ибо он слишком долго находился в контакте с представителями финансового мира и утратил чуть ли не последнюю крошку здравого смысла. Впрочем, Майкл имел возможность практиковаться в этом искусстве, сколько его душе было угодно, ибо в дом его в Нью-Йорке стекались интеллектуальные люди и прочие фантазеры.

Людей он любил и всегда был ими окружен. Он любил книги и идеи, но меньше, чем людей.