Да – тогда и сейчас

По ржавой лестнице они забрались на горку. Питер спихнул со ступенек пустые банки из-под колы. Кейт чувствовала, как удары сердца отдаются в прикушенном языке.

– Я пи?сать хочу, – пробормотала она.

– Ты просто нервничаешь, – отозвался Питер.

Все в нем теперь казалось взрослым, мужским: широкие ладони, изгиб губ, даже синева глаз. Они с детского сада привыкли сравнивать себя друг с другом, и теперь Кейт видела, насколько он сильнее и выше ее, насколько длиннее его руки и ноги, крепче мускулы. Какую огромную работу должен был проделать его организм, чтобы так вырасти.

Когда они стояли рядом, ее макушка едва доставала ему до подбородка.

– А ты что, не нервничаешь? – спросила Кейт.

Она не знала, что делать, куда смотреть. Питер придвинулся ближе, бережно обхватил ее запястья, притянул к себе. Потом его пальцы поднялись к локтям Кейт, и она тоже обхватила его предплечья. Они держали друг друга за руки, словно собирались вместе прыгнуть. Оба молчали – молчали так долго, что говорить расхотелось.

На Питере была майка с эмблемой «Метс». В последние два года он носил ее чуть ли не через день. Майка уже стала ему немного мала – ткань плотно обтягивала плечи.

– Есть малость, – ответил Питер.

Что-то странное было в их разговоре. Что-то странное помимо необычного места и времени, помимо того, что Питер сжимал ее так, словно хотел удостовериться – она и вправду тут, с ним.

– Твои точно спят? – спросила Кейт. – Нам нужно вернуться до половины первого.

– Кейт, – произнес Питер и приподнял ее ладони, чтобы сравнить со своими, как в детстве.

Он поцеловал ее пальцы. Перевернул ее руку и прижался губами к ладони. Кейт подумала: «Всю свою жизнь я шла к этому мгновению, к его теплым губам на моей коже». У него на майке, рядом со швом, были две дырочки – каждая размером с карандашный ластик. Питер обнял ее и поцеловал в губы.

Когда они прервались, чтобы глотнуть воздуха, Кейт дрожала, хотя теперь ей стало спокойнее. Она машинально вытерла губы ладонью, и лицо у Питера стало несчастное.

– Ой, прости, – рассмеялась Кейт.

По Монро-стрит проехала машина, и они проводили взглядами огни ее фар, мелькавшие среди деревьев. Машина свернула на Сентрал-авеню.

– Отец уезжает, – проговорил Питер. – Будет жить в Куинсе с моим дядей.

– Вы переезжаете?

– Только отец.

– Серьезно? Ох, Питер… Когда он тебе сказал?

– Вчера, после ужина. Ты же помнишь, мама взбесилась, когда застала нас вдвоем.