Да – тогда и сейчас

– Как, ты сказал, он называется? – переспросил Фрэнсис.

– Гиллам, – ответил Стенхоуп.

– Гиллам, – повторил Фрэнсис.

Когда они дошли до следующего квартала, Стенхоуп заявил, что у него в горле пересохло, и неплохо бы взять пивка. Фрэнсис притворился, что не услышал. В Браунсвилле патрульные иногда выпивали на службе, но исключительно тайком, в машинах. Фрэнсис не то чтобы трусил, но в полиции-то оба они совсем недавно – если влипнут, на снисхождение рассчитывать не придется.

– Давай по содовой с мороженым, – предложил Фрэнсис.

Дверь в закусочную была распахнута и подперта двумя кирпичами, но внутри все равно стояла адская жара. За кассой сидел старичок в пожелтевшей бумажной шляпе и кособоком галстуке-бабочке. Он тут же воззрился на полицейских. Над головой у него исступленно жужжала жирная черная муха.

– Содовая холодная, приятель? Молоко свежее? – осведомился Стенхоуп.

Широкоплечий и громогласный, он мигом заполнил собой тихую закусочную.

Фрэнсис посмотрел на свои ботинки, перевел взгляд на стекло витрины, затянутое сеткой трещин и подклеенное скотчем. «У меня хорошая работа», – сказал он себе. Уважаемая. Ходили слухи, что в семьдесят третьем году вообще не будет набора из-за сокращения бюджета, но его курсу удалось проскочить.

И тут ожили рации. Они и раньше включались, донося до патрульных обрывки чужих разговоров, и снова затихали, но на этот раз все было по-другому. Фрэнсис усилил звук.

Стрельба в продуктовом магазине в доме восемьсот один на Южном бульваре; возможно ограбление. Фрэнсис бросил взгляд на номер на двери закусочной – восемьсот три. Старик за прилавком махнул рукой в сторону стены, точнее, того, что было за стеной.

– Доминиканцы, – произнес он, и слово будто повисло в воздухе.

– Я не слышал выстрела. А ты? – спросил Фрэнсис.

Диспетчер повторил вызов. Дрожь пробрала Фрэнсиса от горла до ширинки, но он потянулся к рации и шагнул к выходу.

На ходу расстегивая кобуры, двое молодых патрульных приблизились к магазину. Фрэнсис шел первым.

– Может, подождем? – спросил Стенхоуп, но напарник шагнул вперед, мимо двух таксофонов, мимо жужжащего лопастями вентилятора.

– Полиция! – крикнул он, остановившись на пороге.

Внутри было пусто, покупатели, если они и были, успели разбежаться.

– Глисон, – произнес Стенхоуп, кивнув на залитые кровью сигаретные пачки у кассы.