Евгений Онегин

Боже мой!

Как я ошибся, как наказан!

На события последних глав ЕО, вплоть до финальной сцены объяснения Татьяны с Онегиным и появления ее мужа с «незапным звоном» шпор (8, XLVIII), падает отсвет роковой неизбежности от той нелепой и ненужной дуэли, на которой был убит Владимир Ленский, юный поэт.

Пушкин и Татьяна в Москве:

(глава седьмая)

Пока заканчивалась работа над пятой и шестой главами ЕО, жизнь Пушкина переменилась. В начале лета 1826 г. он отправил письмо императору Николаю I с просьбой позволить ему ехать для лечения в Москву, Петербург или «в чужие краи» и обещал «не противуречить» «общепринятому порядку».

По приказу царя 8 сентября 1826 г. Пушкин с фельдъегерем был доставлен в Москву для личной с ним встречи. Она состоялась в тот же день в Чудовом монастыре. После беседы, продолжавшейся более часа, Николай I заявил, что разговаривал «с умнейшим человеком в России». Ссылка Пушкина закончилась, а сочинения его освобождались от общей цензуры, потому что сам царь вызвался быть его личным цензором[36 - Вторая глава ЕО, изданная в октябре 1826 г. , и поэма «Цыганы» были последними книгами Пушкина, напечатанными с обычным цензурным разрешением. На следующих указывалось, что они печатаются «с дозволения Правительства».].

Тот знаменательный для него день Пушкин увековечил в седьмой главе ЕО:

Ах, братцы! как я был доволен,

Когда церквей и колоколен,

Садов, чертогов полукруг

Открылся предо мною вдруг!

Как часто в горестной разлуке,

В моей блуждающей судьбе,

Москва, я думал о тебе!.

.

    (7, XXXVI)

Москва, город детства Пушкина, откуда его в 1811 г. увезли в Лицей и где с тех пор он ни разу не бывал, встретила его восторженно. Два месяца поэт купался в лучах славы, после чего все-таки вернулся в Михайловское, где закончил и переписал набело пятую главу ЕО и поставил дату – 22 ноября 1826 г.

Шестая глава тогда тоже в целом была написана. Не хватало лишь концовки, потому что закончить главу о гибели юноши-поэта в мажорном ключе было бы некрасиво, а настроение у Пушкина в то время было оптимистическое.

Нужные строфы (XLIII–XLV) он сочинил только 10 августа 1827 г. (тоже в Михайловском).

Москва к тому времени его несколько разочаровала. Личное покровительство царя обернулось опекой III отделения. «Борис Годунов» оставался неизданным (до 1831 г.). В обществе поговаривали, что поэт, прежде будто бы такой либеральный, изменил своим убеждениям.