Война и мир. Книга 1

Contez-nous cela, vicomte, – сказала Анна Павловна, с радостью чувствуя, как чем-то а la Louis XV отзывалась эта фраза, – contez-nous cela, vicomte.[39 - Ах, да! Расскажите нам это, виконт… напоминающим Людовика XV.]

Виконт поклонился в знак покорности и учтиво улыбнулся. Анна Павловна сделала круг около виконта и пригласила всех слушать его рассказ.

– Le vicomte a еtе personnellement connu de monseigneur,[40 - Виконт был лично знаком с герцогом.] – шепнула Анна Павловна одному. – Le vicomte est un parfait conteur,[41 - Виконт удивительный мастер рассказывать.

] – проговорила она другому. – Comme on voit l’homme de la bonne compagnie,[42 - Как сейчас виден человек хорошего общества.] – сказала она третьему; и виконт был подан обществу в самом изящном и выгодном для него свете, как ростбиф на горячем блюде, посыпанный зеленью.

Виконт хотел уже начать свой рассказ и тонко улыбнулся.

– Переходите сюда, ch?e Hеl?ne,[43 - милая Элен.] – сказала Анна Павловна красавице княжне, которая сидела поодаль, составляя центр другого кружка.

Княжна Элен улыбалась; она поднялась с той же неизменяющеюся улыбкой вполне красивой женщины, с которою она вошла в гостиную. Слегка шумя своею белою бальною робой, убранною плющом и мохом, и блестя белизной плеч, глянцем волос и бриллиантов, она прошла между расступившимися мужчинами и прямо, не глядя ни на кого, но всем улыбаясь и как бы любезно предоставляя каждому право любоваться красотою своего стана, полных плеч, очень открытой, по тогдашней моде, груди и спины, и как будто внося с собою блеск бала, подошла к Анне Павловне.

Элен была так хороша, что не только не было в ней заметно и тени кокетства, но, напротив, ей как будто совестно было за свою несомненную и слишком сильно и победительно действующую красоту. Она как будто желала и не могла умалить действие своей красоты.

– Quelle belle personne![44 - Что за красавица!] – говорил каждый, кто ее видел.

Как будто пораженный чем-то необычайным, виконт пожал плечами и опустил глаза в то время, как она усаживалась пред ним и освещала и его все тою же неизменною улыбкой.

– Madame, je crains pour mes moyens devant un pareil auditoire,[45 - Я, право, опасаюсь за свое уменье перед такой публикой.] – сказал он, наклоняя с улыбкой голову.

Княжна облокотила свою открытую полную руку на столик и не нашла нужным что-либо сказать. Она, улыбаясь, ждала.