Рассказы. 1887

Мать приходит к директору, молит Христом-богом: «Господин директор, будьте столь добры, найдите моего Мишку, посеките его, подлеца!» А директор ей: «Помилуйте, сударыня, у нас с ним пять швейцаров не справятся!»

– Господи, уродятся же такие разбойники! – шепчет Пелагея Ивановна, с ужасом глядя на мужа. – Каково-то бедной матери!

Наступает молчание. Степа громко зевает и рассматривает на чайнице китайца, которого он видел уж тысячу раз. Обе тетеньки и Марковна осторожно хлебают из блюдечек. В воздухе тишина и духота от печки… На лицах и в движениях лень, пресыщение, когда желудки до верха полны, а есть все-таки нужно.

Убираются самовар, чашки и скатерть, а семья всё сидит за столом… Пелагея Ивановна то и дело вскакивает и с выражением ужаса на лице убегает в кухню, чтобы поговорить там с кухаркой насчет ужина. Обе тетеньки сидят в прежних позах, неподвижно, сложив ручки на груди, и дремлют, поглядывая своими оловянными глазками на лампу. Марковна каждую минуту икает и спрашивает:

– Отчего это я икаю? Кажется, и не кушала ничего такого… и словно бы не пила… Ик!

Павел Васильич и Степа сидят рядом, касаясь друг друга головами, и, нагнувшись к столу, рассматривают «Ниву» 1878 года.

– «Памятник Леонардо да-Винчи перед галлереей Виктора Эмануила в Милане».[37 - …«Ниву» 1878 года. – «Памятник Леонардо да-Винчи перед галлереей Виктора Эмануила в Милане»… и стр. 487 (варианты). «С фотографии гравировал Герасимов». – Подпись под рисунком. Изображение памятника помещено в «Ниве», 1878, № 35, 28 августа, стр.

 629. Виктор Эмануил (1820–1878) – первый король объединенной Италии.] Ишь ты… Вроде как бы триумфальные ворота… Кавалер с дамой… А там вдали человечки…

– Этот человечек похож на нашего гимназиста Нискубина, – говорит Степа.

– Перелистывай дальше… «Хоботок обыкновенной мухи, видимый в микроскоп».[38 - «Хоботок обыкновенной мухи, видимый в микроскоп». – Подпись под рисунком в том же номере «Нивы» (стр. 632).] Вот так хоботок! Ай да муха! Что же, брат, будет, ежели клопа под микроскопом поглядеть? Вот гадость!

Старинные часы в зале сипло, точно простуженные, не бьют, а кашляют ровно десять раз.

В столовую входит кухарка Анна и – бух хозяину в ноги!

– Простите Христа ради, Павел Васильич! – говорит она, поднимаясь вся красная.

– Прости и ты меня Христа ради, – отвечает Павел Васильич равнодушно.

Анна тем же порядком подходит к остальным членам семьи, бухает в ноги и просит прощенья.