Рассказы. 1887

Свет первой спички, мелькнув, освещает на одно мгновение кусок аллеи справа, белый памятник с ангелом и темный крест; свет второй спички, сильно вспыхнувшей и потухшей от ветра, скользит, как молния, по левой стороне, и из потемок выделяется только угловая часть какой-то решетки; третья спичка освещает и справа и слева белый памятник, темный крест и решетку вокруг детской могилки.

– Спят покойнички, спят родимые! – бормочет прохожий, громко вздыхая. – Спят и богатые, и бедные, и мудрые, и глупые, и добрые, и лютые.

Всем им одна цена. И будут спать до гласа трубного. Царство им небесное, вечный покой.

– Теперь вот идем, а будет время, когда и сами лежать будем, – говорит сторож.

– Так, так. Все, все будем. Нет того человека, который не помрет. О-хо-хо-х. Дела наши лютые, помышления лукавые! Грехи, грехи! Душа моя окаянная, ненасытная, утроба чревоугодная! Прогневал господа, и не будет мне спасения ни на этом, ни на том свете.

Завяз в грехи, как червяк в землю.

– Да, а умирать надо.

– То-то что надо.

– Страннику, чай, легче помирать, чем нашему брату… – говорит сторож.

– Странники разные бывают. Есть и настоящие, которые богоугодные, блюдут свою душу, а есть и такие, что по кладбищу ночью путаются, чертей тешат… да-а! Иной, который странник, ежели пожелает, хватит тебя по башке топорищем, а из тебя и дух вон.

– Зачем ты такие слова?

– А так… Ну вот, кажись, и калитка.

Она и есть. Отвори-ка, любезный!

Сторож ощупью отворяет калитку, выводит странника за рукав и говорит:

– Тут и конец кладбищу. Теперь иди всё полем и полем, покеда не упрешься в казенную дорогу. Только сейчас тут межевой ров будет, не упади… А выйдешь на дорогу, возьми вправо и так до самой мельницы…

– О-хо-хо-х-х… – вздыхает странник, помолчав. – А я теперь так рассуждаю, что мне незачем на Митриевскую мельницу идтить… За каким лешим я туда пойду? Я лучше, сударик, здесь с тобой постою…

– Зачем тебе со мной стоять?

– А так… с тобой веселей…

– Тоже, нашел себе весельщика! Странник ты, а вижу, любишь шутки шутить…

– Известно, люблю! – говорит прохожий, сипло хихикая.

 – Ах ты, милый мой, любезный! Чай, долго теперь будешь вспоминать странника!

– Зачем мне тебя вспоминать?

– Да так, обошел я тебя ловко… Нешто я странник? Я вовсе не странник.