Одна история

Можно, наверное, устроить проверку на подлинность: сходить в центральную библиотеку, разыскать там старые открытки, а то и порыться в личных архивах, куда я изредка добавляю один-два снимка, и соответствующим образом подкорректировать свой рассказ. Но я же не реконструирую прошлое, а только вспоминаю. Так что существенную правку вносить не хочется. Может статься, вы ожидаете большего. Может статься, вы привыкли к большему. Ничем не могу помочь. Я не пытаюсь закрутить сюжет; я пытаюсь рассказать правду.

* * *

Вспоминаю, как Сьюзен играла в теннис.

Моя собственная игра – по-моему, об этом сказано выше – была по преимуществу любительской, я полагался на хлесткие удары запястьем, не уделял должного внимания положению корпуса и в последний миг умышленно менял направление удара, отчего сам обалдевал не меньше, чем мой соперник.

Когда же я играл против Сьюзен, эти ленивые тактические приемы зачастую ослабляли мой неуемный азарт. Ее манера игры базировалась на солидной подготовке: Сьюзен тщательно обрабатывала каждый удар с отскока, выходила к сетке лишь в случае крайней необходимости, бегала так, что только пятки сверкали, и в равной степени смешливо реагировала на победы и поражения.

Таковы были мои первые впечатления от ее игры, и я, недолго думая, распространил их на ее характер. Мне представлялось, что она и в жизни спокойна, организованна и надежна, играет глубоко и на задней линии неукоснительно обеспечивает поддержку своему нервному, импульсивному партнеру, когда тот играет у сетки.

На летних клубных соревнованиях мы с ней заявились на турнир смешанных пар. В первом круге за нашей игрой против какого-то старичья лет пятидесяти с лишним наблюдали трое зрителей. Среди них, к моему удивлению, оказалась Джоан. Когда мы менялись сторонами и она исчезала из поля зрения, до меня все равно доносился ее кашель курильщицы. Старичье загоняло нас до полусмерти, играя так, как и подобает супружеской паре: они инстинктивно предугадывали все тактические ходы друг друга и обходились без слов, а уж тем более без выкриков.

Сьюзен, как всегда, играла солидно, а я по-дурацки мельтешил. Самонадеянно перехватывал мячи, отбивал те, которые следовало пропустить, и элементарно впал в прострацию, когда старичье выиграло сет и победило со счетом 6:4.

Потом мы сидели вместе с Джоан, взяв на троих два чая и один джин.

– Извините, что подвел вас, – сказал я Сьюзен.

– Ничего страшного, Пол, мне практически все равно.