Этнограф Иосиф

– Милый, любимый наш Курицын опять напился, – констатируют девушки факт, подхватывают под руки литератора и ведут домой: Рая к себе, на кровать в спаленку; Клавдия к себе, в зал на диван.

А квартиру одну на двоих снимают подружки, парадиз у них поелику.

Про парадиз – Цветикова выражение, любит Алексей заковыристые обороты, направо и налево сорит фигурами речи, так и норовит щегольнуть словцом.

Цветиков поэт; поэт, какого ещё не было…

Громогласный трибун был, рыжеволосый задира, озорной хулиган и гуляка тоже.

В бакенбардах и с ментиком замечены стихотворцы, и со всяким фасоном бород…

Но такого, как Лёша, – толстого и румяного – история ещё не знала.

Вот и он, кстати, идёт и бормочет себе под нос:

– Полярная, Полярная, Полярная…

(авторская реминисценция на строчки Иннокентия Анненского «Среди миров, в мерцании светил одной Звезды я повторяю имя…»)

– Привет, Лёха, – кричат ему Носов, Рая и Клавдия.

– Здравствуйте, здравствуйте, друзья, – радуется встрече Цветиков, и энергично жмёт руку писателю, и целует дам в любезно подставленные щёчки.

– Quo vadis, Алексей Дмитриевич? – интересуется у приятеля Носов, ненавязчиво демонстрируя ширь познаний и академическую образованность.

– На канал Грибоедова, – отвечает Цветиков, намекая при этом, что и сам он не лыком шит, латынью в тупик не поставишь. – Буду любоваться, как бурлят меж гранитов пенные воды, хочу набраться лирического настроения.

– Отличный план, – не мог не согласиться энциклопедист Носов. – Дело к вечеру, самое время набраться.

Только откуда в канале бурление? Там затхлый запах и квакают жабы, не будь с нами дам, я выразился бы, куда решительнее.

– Это да, запашок ещё тот, – не стал возражать поэт. – Не будь с нами дам, я сказал бы, там скверно пахнет.

– Не будь с нами дам, я сказал бы, оттуда воняет. Но дамы на счастье с нами, нет нужды принюхиваться к потокам сомнительного происхождения. Пошли лучше с девчонками в Африку, вот где бурление, вся пена города там.

– И правда, идёмте, ребята, с нами, – загорелась идеей Клавдия.

 – Ещё и Курицына позовём.

– Да-да, – подхватывает Рая. – Давайте звать Курицына.

И первая начинает:

– Ку-ри-цын!

И смеётся, да так заразительно, что тут же всех заражает, все хохочут и дружно зовут литератора:

– Ку-ри-цын!

На зов никто не является, но это не останавливает искусствоведов:

– Есть запасной вариант, – сообщает Клавдия.

– Да-да, – подтверждает Рая. – Не отчаивайтесь, товарищи.