Акулы во дни спасателей

– Эй, давай я позвоню Джейси и его парням, мы пойдем и наваляем этому чуваку, – сказал Дин.

– Это что, гавайская мафия? – спросил Ноа.

– Я просто предложил, – ответил Дин.

– Не надо, – сказал Ноа. – У него Паркинсон.

– Да хоть Ролекс, мне-то что, – возразил Дин. – Нельзя же вот так заявиться и…

– Нервное расстройство, – перебил Ноа.

– Еблан чертов, – не выдержал Дин. – Я пытаюсь тебе помочь, а ты мне тут словаря изображаешь.

– Прости, – сказал Ноа.

Они приблизились к двери. Я поняла это, потому что гудение их голосов отдавалось в завитке моего уха.

– Ну и ладно, – сказал Дин. – Я же должон тебя защищать. Ты ведь один такой, да?

Голос его звучал так, словно он попробовал нечто такое, что ему совершенно не понравилось. Тем более теперь, когда он заделался восходящей звездой баскетбола и все вдруг заговорили и о нем тоже, а не только о Ноа. Но там, в комнате, он сказал: ты один такой. И это неожиданно прозвучало как правда. Мы ведь все видели, что происходит с Ноа, что он особенный.

И если гавайские боги тут ни при чем, может, это новая наука. Или что-то типа того, я не знаю. Эволюция.

Больше Дин и Ноа ничего не сказали, потому что Дин открыл дверь. Я опомнилась, лишь когда щелкнула ручка, и успела отскочить, чтобы не свалиться им под ноги.

– Ну надо же, она подслушивала у двери, – фыркнул Дин.

– Кауи, – только и произнес Ноа, будто устал за миллион лет.

– Я ничего не слышала, – сказала я.

– А там и нечего было слышать, – ответил Дин, протянул руку и с силой взъерошил мне волосы.

В коридоре братья расстались без единого слова: Ноа с уке[36 - Укулеле.] рванул в гараж, Дин – в гостиную, наверное, телевизор, какой-нибудь матч. А я так и осталась стоять. Словно в собственном доме мне некуда было идти.

* * *

Каждый день на следующей неделе я возвращалась в рекреационный клуб, слушала напевы, начало репетиции. Обычно она проходила не в кафетерии, а в спортзале, но я все равно находила. Голоса звали. Я смотрела с порога. Когда все заканчивалось, девушки обувались, присев на корточки, раскалывались на группки.

Куму открывали спортивные сумки, прятали в них ипу, сворачивали и складывали циновки, на которых сидели и по которым барабанили. И тоже обувались. Все уходили, пол в спортзале блестел, эхо напевов и ипу смолкало под потолком. Лишь тихонько гудела электронная табличка “выход”.

Что бы там ни было, в этом воздухе, оно питало меня, поверьте. Я приходила, слушала и даже иногда танцевала.