Жизнь Клима Самгина

Чувствуя, что он густо покраснел, Клим спросил, усмехаясь:

– Ты не ошибаешься?

Как бы не услыхав его вопроса, она учительно продолжала:

– Любовь в твоем возрасте – это еще не та любовь, которая… Это еще не любовь, нет!

Помолчав несколько секунд, она вздохнула.

– Я обвенчалась с отцом, когда мне было восемнадцать лет, и уже через два года поняла, что это – ошибка.

Она снова замолчала, сказав, видимо, не то, что хотелось, а Клим, растерянно ловя отдельные фразы, старался понять: чем возмущают его слова матери?

– Мое отношение к ее отцу… – слышал он, соображая, какими словами напомнить ей, что он уже взрослый человек.

И вдруг сказал небрежно, нахмурясь:

– Я отношусь к Лиде дружески, и, естественно, меня несколько пугает ее история с Макаровым, человеком, конечно, не достойным ее. Быть может, я говорил с нею о нем несколько горячо, несдержанно. Я думаю, что это – все, а остальное – от воображения.

Говоря так, он был уверен, что не лжет, и находил, что говорит хорошо.

Ему показалось, что нужно прибавить еще что-нибудь веское, он сказал:

– Ты знаешь: существует только человек, все же остальное – от его воображения. Это, кажется, Протагор…

Чуть прищурив глаза, мать отозвалась:

– Это не совсем так, но очень умно. Прекрасная память у тебя. И, конечно, ты прав: девушки всегда забегают несколько вперед, воображая неизбежное. Ты успокоил меня. Я и Тимофей так дорожим отношениями, которые создались и все крепнут между нами…

Клим наклонил голову, смущенный откровенным эгоизмом матери, поняв, что в эту минуту она только женщина, встревоженная опасением за свое счастье.

Он спросил:

– Мне кажется, ты стала добрее с Лидой?

– Мой взгляд ты знаешь, он не может измениться, – ответила мать, вставая и поцеловав его. – Спи!

Ушла, оставив за собой раздражающий запах крепких духов и легкую усмешку на губах сына.

Беседы с нею всегда утверждали Клима в самом себе, утверждали не столько словами, как ее непоколебимо уверенным тоном.

Послушав ее, он находил, что все, в сущности, очень просто и можно жить легко, уютно. Мать живет только собою и – не плохо живет. Она ничего не выдумывает.

Разумеется, кое-что необходимо выдумывать, чтоб подсолить жизнь, когда она слишком пресна, подсластить, когда горька. Но – следует найти точную меру. И есть чувства, раздувать которые – опасно. Такова, конечно, любовь к женщине, раздутая до неудачных выстрелов из плохого револьвера.