Жизнь Клима Самгина

Поздно вечером пришел Дмитрий, отсыревший, усталый; потирая горло, он спросил осипшим голосом:

– Ну – как? Каково впечатление?

А когда Клим сознался, что в храме науки он не испытал благоговейного трепета, брат, откашлявшись, сказал:

– Я, на первой лекции, чувствовал себя очень взволнованным.

И, очевидно, думая не о том, что говорит, прибавил непоследовательно:

– А теперь вижу, что Кутузов – прав: студенческие волнения, поистине, бесполезная трата сил.

Клим усмехнулся, но промолчал.

Он уже приметил, что все студенты, знакомые брата и Кутузова, говорят о профессорах, об университете почти так же враждебно, как гимназисты говорили об учителях и гимназии. В поисках причин такого отношения он нашел, что тон дают столь различные люди, как Туробоев и Кутузов. С ленивенькой иронией, обычной для него, Туробоев говорил:

– В университете учатся немцы, поляки, евреи, а из русских только дети попов. Все остальные россияне не учатся, а увлекаются поэзией безотчетных поступков.

И страдают внезапными припадками испанской гордости. Еще вчера парня тятенька за волосы драл, а сегодня парень считает небрежный ответ или косой взгляд профессора поводом для дуэли. Конечно, столь задорное поведение можно счесть за необъяснимо быстрый рост личности, но я склонен думать иначе.

– Да, – сказал Кутузов, кивая тяжелой головой, – наблюдается телячье задирание хвостов. Но следует и то сказать, – уж очень неумело надувают юношество, пытаясь выжать из него соки буемыслия…

– Буесловия, – поправил Туробоев.

Клим ревностно старался догадаться: что связывает этих людей? Однажды, в ожидании обычного концерта, сидя рядом с франтом у Премировых на диване, Кутузов упрекнул его:

– Распылите вы себя на иронии, дешевое дело!

– Невыгодное, – согласился Туробоев. – Я понимаю, что выгоднее пристроить себя к жизни с левой ее стороны, но – увы! – не способен на это.

Заразительно смеясь, Кутузов кричал:

– Да ведь вы уже пристроились именно с этого, левого бока!

В тот же вечер Клим спросил его:

– Что вам нравится в Туробоеве?

И бородач ответил ему отеческим тоном:

– В известной дозе кислоты так же необходимы организму, как и соль.

Чаадаевское настроение я предпочитаю слащавой премудрости некоторых литературных пономарей.

Это говорилось при Дмитрии, который торопливо пояснил:

– Туробоев интересен как представитель вырождающегося класса.