Жизнь Клима Самгина

Не отводя взгляда из дали, Лидия сказала равнодушно и тихо:

– Комплимент святого недорого стоит, я думаю…

Ее равнодушие смутило Клима, он замолчал, размышляя: почему эта некрасивая, капризная девушка так часто смущает его? Только она и смущала.

Внезапно явился Макаров, в отрепанной шинели, в фуражке, сдвинутой на затылок, в стоптанных сапогах. Он имел вид человека, который только что убежал откуда-то, очень устал и теперь ему все равно.

«Надеется на свою дерзкую рожу», – подумал Клим.

Молча сунув руку товарищу, он помотал ею в воздухе и неожиданно, но не смешно отдал Лидии честь, по-солдатски приложив пальцы к фуражке.

– Красиво?

– Обычно, – ответила она, встала и пошла прочь, сказав:

– Я иду к Алине…

Пружинной походкой своей она отошла шагов двадцать. Макаров негромко проговорил:

– Какая тоненькая. Игла. Странная фамилия – Варавка…

Вдруг Лидия круто повернулась и снова села на скамью, рядом с Климом.

– Раздумала.

Макаров поправил фуражку, усмехнулся, согнул спину.

И тотчас началось нечто, очень тягостно изумившее Клима: Макаров и Лидия заговорили так, как будто они сильно поссорились друг с другом и рады случаю поссориться еще раз. Смотрели они друг на друга сердито, говорили, не скрывая намерения задеть, обидеть.

– Красивое – это то, что мне нравится, – заносчиво говорила Лида, а Макаров насмешливо возражал:

– Да – что вы? Не мало ли этого?

– Вполне достаточно для того, чтоб быть красивым.

Сидя между ними, Клим сказал:

– Спенсер определяет красоту…

Но его не услышали. Перебивая друг друга, они толкали его. Макаров, сняв фуражку, дважды больно ударил козырьком ее по колену Клима. Двуцветные, вихрастые волосы его вздыбились и придали горбоносому лицу не знакомое Климу, почти хищное выражение. Лида, дергая рукав шинели Клима, оскаливала зубы нехорошей усмешкой. У нее на щеках вспыхнули красные пятна, уши стали ярко-красными, руки дрожали. Клим еще никогда не видел ее такой злой.

Он чувствовал себя в унизительном положении человека, с которым не считаются. Несколько раз хотел встать и уйти, но сидел, удивленно слушая Лидию. Она не любила читать книги, – откуда она знает то, о чем говорит? Она вообще была малоречива, избегала споров и только с пышной красавицей Алиной Телепневой да с Любой Сомовой беседовала часами, рассказывая им – вполголоса и брезгливо морщась – о чем-то, должно быть, таинственном.