Жилец

А в числе супружеских пар им попадались очень своеобразные – и здесь, в Лондоне, и на морском побережье…

Да, Бантингам ужасно не везло! С тех пор как они переехали в Лондон, среди их съемщиков не оказалось ни одной хоть сколько-нибудь любезной и респектабельной семейной пары. Последние жильцы были опустившиеся голодранцы, из тех, кто, как говорится, знал лучшие дни, и промышляли они мелким жульничеством.

– Через минуту, сэр, я принесу вам горячую воду и чистые полотенца.

Миссис Бантинг направилась к двери.

Мистер Слут быстро обернулся.

– Мне не хотелось бы, миссис Бантинг, – проговорил он, слегка запинаясь, – чтобы вы поняли чересчур буквально мои слова об обслуживании. Много хлопотать не придется: я привык сам за собой смотреть.

Она почувствовала странное разочарование, словно бы ее отодвинули в сторону.

– Как скажете, сэр. Я просто сообщу вам, когда будет готов ужин.

Глава III

Но что значила эта пустячная обида в сравнении с радостью, которую испытывала миссис Бантинг, когда спускалась вниз и когда рассказывала Бантингу о поразительном везении, выпавшем на их долю?

Степенная миссис Бантинг одолела крутую лестницу едва ли не одним прыжком.

В холле, однако, она одернула себя и постаралась унять волнение. Она всегда презирала тех, кто не умеет себя сдерживать. «Устраивает представление», – говорила она о таких людях.

Распахнув дверь нижней гостиной, миссис Бантинг немного помедлила. Глядя на сутулую спину супруга, она с болью думала о том, насколько состарили его последние месяц или два.

Внезапно Бантинг обернулся и, заметив жену, встал. Опуская на стол газету, он спросил:

– Ну, Эллен, кто это был?

Он чувствовал себя неловко, поскольку должен был сам открыть дверь и переговорить с посетителем. Жена вскинула руку, и на стол, звякнув, упали десять соверенов.

– Смотри! – Голос миссис Бантинг прерывался и дрожал. – Смотри сюда, Бантинг!

Бантинг смотрел на кучку монет, но взгляд его был хмур и насторожен. Наконец в его неповоротливом уме возникла мысль, что жена минуту назад совершила сделку с торговцем мебелью и за всю замечательную обстановку в верхних комнатах не получила ничего, кроме этих десяти фунтов.

Это было бы началом их конца. Не далее как вчера Эллен едко напомнила ему о том, что мебель со второго этажа обошлась им в семнадцать фунтов девять шиллингов – причем ни за один предмет они не заплатили лишнего. А теперь пришлось спустить ее за каких-то десять фунтов.