Крупные ставки

Это выходит за грани разумного, ведь мы – детали разных мозаик. Не нужно спрашивать прямо, чтобы понять – мы не ровня.

Но, может, мистер Томсон был прав, и на корабле складываются не такие витражи?

Хотя о чем я? Девять дней и морская качка, столкнувшая нас, пройдет, как только мы вернемся в гавань.

И эта обещанная встреча не что иное, как напоминание о принадлежности к разным мирам. Иного и быть не может! А потому мне надо перестать робеть в его обществе и вспомнить, зачем я здесь.

Но, черт возьми, приходится смотреть бестелесной правде в лицо! Любопытство просочилось в меня.

Я жду этой встречи! Жду удивленной улыбки на мою застенчивость и как скажу ему «Вы готовы сделать ставку?». А он в ответ улыбнется и произнесет своим вкрадчивым голосом «Я же обещал, что мы с вами сыграем!»

И мы сыграем. Вот только в отличие от рулетки, не уверена, что победителем выйду я».

***

Не совладав с собой, Мелани отправилась на смену заранее. Игровой зал действовал успокаивающе, расставлял голоса в голове по местам, как книги в алфавитном порядке на библиотечных полках.

Там она чувствовала себя владелицей ситуации. Если не сказать больше.

Казино являлось пристанищем душ, измученных деньгами. Кто-то в них купался, тонул, жаждал, откупался, крал, копил и так до бесконечности.

И всякий раз, вступая за стол, Мелани выбирала новую роль: то была Хароном, взимающим «обол»[11 - Обол Харона – монета, помещаемая в рот умершего для использования в качестве платы или взятки перевозчику душ через реку Стикс.

] с неудачников, а то – китайской богиней сострадания Гуаньинь.

Конечно, на лайнере контингент гостей разительно отличался от того, что обычно наблюдала Мелани, но ни тем ни другим деньги счастья не приносили. И спорь на сей счет на валюту, она бы уже давно сколотила состояние.

Всех гостей Мелани делила на три категории. К первой относились «толстосумы». С лицами, будто ржавчиной, пораженными скукой, они гнили в собственном одиночестве, и шелест купюр скрашивал бытие.

Вторыми были «стяжатели». Их сердца венчались на царство гордыни и алчности. А третьи – зеваки. Больше наблюдатели, нежели игроки. За такими внимательно следили через камеры.

Именно поэтому ее незнакомец так прочно засел в голове. Он не вписывался в категории и оставался загадкой.

Примерив воинственности, Мелани вошла в зал, наполненный изысканными звуками струнного инструмента.