На заработках. Роман из жизни чернорабочих женщин

Вот муж на барки нанялся к хозяину, а я в Питер пошла. Что достанем – сейчас надо старикам в деревню на семена послать, а то сеять нечем.

– Разве уж что муж твой с барок расстарается, а ведь тебе нескоро на семена наковырять.

– А ты вот что… Ты закабали меня, милостивец, на лето да дай пять рублев, чтобы в деревню на семена послать. За это я тебе в ножки поклонюсь, – проговорила безбровая женщина, встала с лавки и поклонилась хозяину.

Хозяин махнул рукой.

– Такие ли ноне времена, чтобы бабам по пяти рублей вперед давать, – сказал он.

 – Нет, не те времена. Мы так ждем, что баба будет после Николы вовсе без цены. Дешева нынче будет баба, совсем дешева.

– Грехи! – покрутила головой безбровая баба и тяжело вздохнула.

Хозяин помолчал, почесал под мышкой и сказал:

– Ну, чай отопьете, так первым делом идите на огород прошлогодние кочерыжки из земли выдергивать, носите их на носилках к избе и складывайте в кучи. Повы-сохнут, так летом топить ими будем.

– Что прикажешь, господин хозяин, то и сделаем.

– Вот за кочерыжки и принимайтесь. Стлаться и спать все будете вот тут в избе, покуда тепло не станет, а станет тепло, так у нас и навес, и чердак есть. Там отлично.

– Спасибо, голубчик, спасибо. Только бы приткнуться где было.

– А тебя, шустрая, как звать? – спросил хозяин курносенькую молодую девушку.

– Меня-то? Меня Ариной, – отвечала та, широко улыбаясь.

– Ну а ты, Арина, завтра с утра в стряпки ступай. Провиант, какой нужно для хлебова, от меня получишь.

А что делать нужно, я сказал. Ведь матери, поди, в деревне по хозяйству помогала?

– Еще бы не помогать!

– Ну, вот и топи печку, и вари варево для всех.

Хозяин поднялся со скамейки и стал застегивать кафтан, собираясь выходить из избы. Опрокидывали кверху донышком свои чашки и стаканы и работницы, покончив с чаепитием и собираясь идти к работе.

IV

Ранним утром, еще только свет забрезжился, а уж хозяин огорода, Ардальон Сергеев, проснулся. Он спал в избе за дощатой перегородкой, в маленькой каморке, имеющей, впрочем, крошечное окно и обставленной скамейкой и простым деревянным столом, покрытым красной ярославской салфеткой.

На стене висели дешевые часы московского изделия с холщовым мешочком песку на веревке вместо гири. Спал он на койке, устроенной из досок, положенных на козлы, на разостланном войлоке, укрывшись полушубком, и имел в головах громаднейшую подушку в ситцевой наволочке. Часы показывали пятый час в исходе.