На заработках. Роман из жизни чернорабочих женщин

 – Подай-ка мне, умница Аришенька, полотенце, чтобы утираться. Вон на гвозде висит.

Ариша поднялась с места и отправилась за полотенцем, сняла его с гвоздя и поднесла к Ардальону Сергееву. Тот взглянул на Арину, улыбнулся во всю ширину лица и вместе с полотенцем схватил и ее за руки.

– Ну, чтой-то! Оставьте, пожалуйста… Пустите, – заговорила она, вырывая свои руки.

– Пущу. Дай только в уста сахарные поцеловать.

– Нет, нет… Не желаю я этого!

Арина замотала головой. Ардальон Сергеев хотел ее поцеловать силой, но, мускулистая, мощная, она рванулась с такой силой, что вырвала свои руки, отбежала к дверям избы и стала в отдалении.

Ардальон Сергеев опустил руки и не двигался.

– Ну, девка! Да что от поцелования-то тебя убыло бы, что ли! – сказал он. – Ну, сядь хоть рядушком со мной, сядь… Потешь хозяина.

Арина молчала. На глазах ее показались слезы.

– Экая упрямая лошадь! – проговорил Ардальон Сергеев и бросился по направлению к ней.

Арина выскочила из избы на огород. Хозяин остановился на пороге избы и погрозил ей пальцем.

– Ну ладно, коли так… – проговорил он, нахмурив брови. – Коли бы ты для нас, то и я бы для тебя… А так как ты не хотела уважить хозяина, то и хозяин будет теперь с тобой на другой манер. Смотри у меня, курносая!

Арина продолжала стоять на огороде. Она плакала. Хозяин еще раз погрозил ей, на сей раз уже кулаком, и, сердито захлопнув двери, скрылся в избе.

X

Обратно идти в избу, где остался хозяин, Арина не решалась и тихо направилась к парникам, у которых работали другие бабы и девки.

К парникам она шла медленно. Глаза ее были заплаканы. Она фыркала и утиралась мякотью голой красной руки, выглядывающей из засученного выше локтя рукава ситцевого платья. Акулина, сидя на корточках, полола салат в парнике. Арина подошла к ней, Акулина взглянула на ее заплаканные глаза и удивленно спросила:

– Что такое стряслось? О чем это ты?

– Да так, ни о чем, – отвечала Арина, стараясь улыбнуться.

– Нет, в самом деле? – продолжала Акулина.

 – Или о доме раздумалась, о тятеньке с маменькой взгрустнула?

– Да просто так… – упорствовала Арина, не желая сказать причину своих слез при посторонних, так как на ее слезы обратили внимание и другие бабы, работавшие у парников вместе с Акулиной, а также и работник Спиридон.

Слыша ответ Арины, он улыбнулся и сказал:

– Да ведь у девок, знамо дело, глаза на мокром месте растут – вот она и плачет.

– Нет, врешь, не на мокром месте.