Гостинодворцы. Купеческая семейная сага

 – Вам-с… письмо-с… просил… виноват, во всех отношениях…

Он сунул в руку растерявшейся Липочке письмо и быстро спустился вниз, кряхтя и вздыхая.

Липочка даже не простилась с Подворотневым. Она подбежала к окну, дрожащими от волнения руками развернула первое письмо от Сергея, пробежала его и вскрикнула… Этот крик долетел до Подворотнева, вышедшего с подъезда. Он поднял кверху голову и, увидав бледное как полотно лицо Липочки, охнул.

– Нехорошо-с… даже очень нехорошо, во всех отношениях! – пробурчал он себе под нос и, надвинув шляпу, зашагал с алеевского двора.

VI

«Не может быть! Не может этого быть!» – шептала побелевшими губами Липочка, читая послание Сергея.

Неужели всему конец? Приедет этот, другой, посмотрит ее, как лошадь у барышника на выводке, и решит ее судьбу.

Но ведь она не знает его совсем, и он ее не знает, и она должна сделаться его женой, любить его в то время, когда любит другого, его же родного брата.

Она зажмурила глаза от этой ужасной перспективы и упала на стул.

Что делать? Неужели отказаться от счастья и идти замуж, как идут сотни, тысячи купеческих дочек, за того, кого выберет не сердце девушки, а суровая родительская воля?

«Надо бороться, но как? Боже мой, что я должна делать, научи меня!» – лепетала Липочка, припав головкой к стенке стула и еле сдерживая рыдания: идти к матери, рассказать ей все и просить ее защиты, но она сама дрожит пред отцом и слепо исполняет каждое его желание… Брат? Но что может сделать ее брат, который сам избегает всяких объяснений с отцом и старается как можно реже попадаться ему на глаза?

«Сегодня смотрины! – прочитала она еще раз письмо Сергея.

 – И мне никто ни слова, ни отец, ни мать, ни брат… за человека даже не считают! – с горьким чувством проговорила она, пряча письмо в карман. – Вещь я, товар, который нужно сбыть повыгоднее первому встречному дуралею-покупателю!»

Липочка вскочила со стула. По бледным щекам ее текли слезы и крупными каплями падали на грудь.

– Липа! – раздался в дверях голос матери. – Пройдемся в сад… Хочешь?

– Нет, не хочу, – отвернулась та к окну.

Анна Ивановна, сложив руки на желудке, медленною походкой подошла к дочери и села на стул.

– А мне тебе сказать кое-что надо… да ты что это, глупая, – увидала она катившиеся по лицу дочери слезы, – никак ревешь?

– И не думала вовсе.

– Да чего тут не думала, слезы так градом и катятся. О чем это такое, а?

– Так, мамаша, голова болит.