Предновогодние хлопоты III

А тут людей убивают и шепоток только, мол, времена такие, а по телевизору подслащают пилюлю красивой жизнью наших шоу звёзд. Запудривают людям мозги, но не дай Бог у какой-нибудь звезды случится что: обокрадут, насморк появится или с очередной женой разводиться будет – тут вселенское горе! Воем выть начинают по «ящику» и в журналах.

Денисов отодвинул чашку в сторону. Руки его, лежащие на столе, подрагивали.

– Бедные, бедные, несчастные люди, – сказала Мария, – когда-то Митрополит Филарет сказал: «Глубоко несчастно то время, когда о злоупотреблениях говорят все, а победить их никто не хочет».

Она открыла пухлую старую книгу, лежащую на столе, из которой торчали закладки – это было «Житие всех Святых», и достала из неё газетную вырезку.

– Вот, – сказала она, – потрясающее стихотворение обнаружила в газете. Автор Владимир Костров. Послушай:

Сварен суп… пора делить приварок…

…Весь заросший, чёрный, словно морж,

На скамейке возле иномарок,

Холодея, помирает бомж.

Над скамейкою стоит ужасный

Липкий запах грязи и мочи.

И взывать к кому-нибудь напрасно:

Потеряли жалость москвичи.

Телевизор учит выть по-волчьи -

Дикторы бесстрастны и ловки.

Диво ли, что злость в крови клокочет,

Отрастают когти и клыки?

Бомж хрипит от наркоты иль спьяну -

Холодна последняя кровать.

Неужель я оборотнем стану,

Чтобы слабых гнать, и глотки рвать,

И считать, что только в силе право,

Думать: что хочу, то ворочу?

Господа! Не надо строить храмы

И держать плакучую свечу.

Сварен суп. Пора делить приварок.

Падает, как саван, свежий снег.

Дворик спит. А возле иномарок

Умирает русский человек.

Денисов нервно дёрнулся, глаза его покраснели.

– Потрясающее стихотворение! – хрипло вырвалось у него. – Потрясающее! Написано кровью. Какая боль пропущена через сердце!

Он взял в руки листок перечитал стихотворение про себя, опершись головой на ладонь, задумался, ушёл в какие-то свои думы. Когда Мария заговорила, он, вздохнув, «вернулся» на кухню, улыбнулся жене.

– Такое вот наступило время несчастное, – говорила Мария. – Мне, кстати, это слово бомж противно. Оно из серии всяких новых глумливых словечек, которыми сейчас прикрывают саму суть правильных прежних слов. Я имею в виду ряд новых понятий: киллер – убийца, проститутка – путана, толерантность – терпимость, ну и тому подобные словесные выверты. Говорили бы по-русски, прямо и просто – бездомный. Ан, нет – бомж! Лицо без определённого места жительства.