Предновогодние хлопоты III

Чую, что хвороба отступает и идёт новая благодатная фаза.

Денисов растроганно обнял жену.

– Сколько же в тебе светлой силы, лапушка моя! Какие у тебя слова душистые!

Мария подняла глаза:

– Я мать, Игорь. Помнишь, что нам сказал наш лечащий врач? Он сказал, что у нас теперь один Врач, Врач великий и всемогущий. На Того уповаю я, кто мёртвых воскрешал и слепым зрение возвращал, на Него Человеколюбца. Помнишь рассказ из Писания о жене хананейской?

Денисов кивнул головой, с нежностью глядя на жену.

Мария заговорила быстро, будто боялась, что её перебьют.

– Несчастная мать просила господа спасти её дочь. Но она была для иудеев существом презренным. Они не общались с этими изгоями, необрезанными язычниками. И Иисус поначалу отверг её. Утомлённые Апостолы просили Его помочь женщине, но он, молча, шёл вперёд, будто ничего не слышит. И это Тот, кто мёртвых воскрешал, прокажённых излечивал, разбойника с собой в рай взял, Тот, который о любви говорил! А она упорно шла за Ним и просила: «Помилуй меня.

Дочь моя беснуется». И Он видел, конечно же, видел веру этой язычницы! И мудрость Его была безгранична. Он медлил, что бы все увидели скорбь и веру этой матери…

– Дай прежде насытиться детям; ибо не хорошо взять хлеба у детей и бросить псам, сказал Он ей, – тихо произнёс Денисов.

– Так, – кивнула головой Мария, – так Господь сказал ей. Евреи дети Авраама, дети Божьи, Сыновья Царства Небесного, на язычников смотрели, как на псов. Но женщина смиренно ответила, на это: «Так, Господи! Но и псы едят крохи со стола господ их».

У неё была крепкая вера, что у Бога милосердного достанет милости на каждого человека, будь он даже язычник. И Он, наконец, вымолвил: «Велика вера твоя. Будет, как ты хочешь». Велика сила веры, дорогой. Господь слышит меня, но медлит. Медлит для пользы. Медление приносит пользу, отказ приносит богатство, говорил Иоанн Златоуст.

Она перекрестила Денисова, поцеловала в губы, покачала головой.

– Брось курить свой самосад и приезжай скорее, Игорёк.

Он прижал её к груди.

– Как я тебя люблю, Мария! Тридцатого декабря ставлю коня в стойло и носа не высуну из дома, пока праздники не кончаться. Буду писать, беседовать с тобой, общаться с Егором.

– Иди, иди с Богом таксист-гуманитарий.

– – —

Снег на улицах расчистили. Плотный поток машин полз по проспекту. На перекрёстках торговали ёлками промёрзшие люди с кавказской внешностью, на автобусных остановках толпились люди.