Предновогодние хлопоты III

А снаружи не подточка идёт – бензопилами пилят по живому! Плюнули на нас, будто нас и нет вовсе. И спешат, черти, спешат разделаться с нами. Черти кривенькие по телевизору зудят, что плохо работает русский мужик и ленив, мол. Да в труде-то нынешнем и смысла нет никакого: работать на дяденьку-мироеда, который нашим трудом жиреть будет? Обидно и противно. Мы и при коммунистах пахали и трудом своим не распоряжались, работниками при зарплате были, не очень-то высокой, правильно ты заметил, но те товарищи хоть фронт работ нам обеспечивали, и какие-то деньги на местах оставались.

А сейчас, как сможем продукт дать, коли денег нет? И опять же, напряжёшься и дашь, скажем, продукт… иди, продай. Копейки платят, без штанов останешься, одни перекупщики.

– То есть, вы хотите сказать, что труд потерял высокий смысл и созидательную суть, потому что конечными результатами вашего труда, всякая власть пользуются, как им заблагорассудиться, нисколько не заботясь о производителе?

– Эк, ты по-научному то завернул.

Бросили нас. Мы – сор у них под ногами, одни заботы от нас упрямых, – старик угрюмо отвернулся к окну.

– Мы, кстати, уже въезжаем на улицу Демьяна Бедного, который на самом деле был вовсе не бедным, как вы верно заметили, – сказал Денисов.

Старик засуетился, приблизил подслеповато лицо к стеклу, напряжённо глядя на проносящиеся мимо дома. Потом повернулся к Денисову.

– Как в лесу! Как люди находят свои дома, всё такое одинаковое. Я здесь точно заблудился бы.

Ты, сынок, тормозни, пожалуйста, что бы нам плутать не пришлось. Глянь, на шпаргалку, у меня записан адрес.

Денисов остановился на обочине. Старик достал из кармана тетрадный лист бумаги.

Денисов глянул в листок, после на номер стоящего справа длинного многоквартирного дома, вернул листок старику.

– Через пару домов будет ваш дом.

У подъезда искомого дома старик попросил помочь поднести его вещи к входной двери. Денисов набрал на домофоне номер нужной квартиры.

На недовольный мужской сонный голос, спросивший хрипло: «Кто?», старик закричал, приблизив лицо к домофону, обижено: «Кто, кто? Конь в пальто! Что деда родного не узнаёшь? Да, я это, я дед твой, Пётр Васильевич Пугачёв. Дуй вниз, Димка, поклажи у меня много».

После некоторой паузы в динамике раздалось радостное:

– Деда? Ты? Как это? Чего без телеграммы-то? Сейчас, сейчас спускаюсь.

Денисов не ушёл. Ему захотелось посмотреть на внука старика.