Девочка, которая всегда смеялась последней

* * *

– Какое общество? Какая изоляция? Вы там совсем рехнулись! Ты вот сейчас серьезно?! – Михаил Анатольевич впервые за пару лет кричал на жену. – Ты меня сейчас уговариваешь завести любовницу, потому что это теперь нормально?!

– Или сознаться, что она есть; я уже не знаю, чего я хочу, я в какой-то панике, а вдруг у тебя начнутся проблемы на работе…

– Да, разумеется, там всем есть дело до моей личной жизни. Успокойся, Зиночка, все будет хорошо, не нужна нам любовница.

Следующим утром верного мужа вызвал к себе акционер компании, которую Михаил Анатольевич возглавлял.

– Миш, это правда?

– Что именно, Петр Михайлович?

– Что у тебя нет любовницы? – Петр Михайлович смотрел на верного мужа, как отец на сына-двоечника.

Михаил Анатольевич завис, словно пиратский Word, но собрался.

– А это имеет какое-то значение? – робко поинтересовался Word.

– Ну как тебе сказать… Если бы ты не придал этому факту огласку, сидел бы со своей верностью дома и никому бы не говорил, то не имело бы, а теперь информация выливается.

– Вы сейчас серьезно?! Своей верностью жене я всех подвожу?!

– Да. Ты ставишь под сомнение принятые в нашем дружном коллективе устои. Короче. Реши ситуацию. Я два раза повторять не буду. Мне и так уже всю голову тобою прожужжали.

Михаил Анатольевич так обалдел, что сделал неожиданный ход.

– Ладно. Сознаюсь. Я от жадности. Это же какой бюджет. Что-то приличное сразу квартиру потребует, хотя бы однокомнатную.

Петра Михайловича отпустило. Он рассмеялся.

– Вот всегда был в тебе уверен! Нормальный ты мужик! Ну а жадность, что тут скажешь, кровь не вода. Квартира с меня. Это дело благое. Тем более у нас там стоят продажи в одном доме, в какой-то глухомани. Решим, короче. Ищи что-то приличное.

– Спасибо, конечно, а где искать-то?

– В синагоге! Ну договорись с секретаршей. У тебя вон грудастая, хоть и туповатая. Самое то, лучше, чем наоборот.

Михаил Анатольевич понял, что шеф его не шутит, изумился радикальному изменению времен, включил национальный инстинкт самосохранения и понял, что ситуацию придется «решать». Вечером он сам вышел на разговор с женой.

* * *

– Зинуль, это какой-то дурной сон, но ты права насчет любовницы.