Сказание о Юсуфе Прекрасном

Якуб-пророк к приходу братьев встал

И горькими слезами зарыдал,

Юсуфа сам обмыл и причесал,

«Пускай идёт», – так братьям он сказал.

Сам накормил его и напоил,

В прекрасные одежды нарядил

И мускусом сорочку надушил,

Глаза сурьмою ярко насурьмил;

Снабдил его халиловой чалмой,

Исхаков пояс завязал рукой,

Бурдюк наполнил чистою водой,

Корзину камышовую – едой.

Юсуфа обнял и поцеловал,

Из рук своих им в руки передал,

Пораньше возвращаться наказал,

Моля: «Скорей бы вечер наступал.

Вручаю вам бесценный аманат,

И пусть несут его за братом брат

Да стерегут, во все глаза глядят,

Не убоятся никаких преград».

Обратно повернул Якуб-пророк

И – не успел переступить порог —

Глядит, вослед со всех пустилась ног,

Рыдая, Дина, и Якуб лишь смог

Сказать ей: «Доченька, куда летишь,

Зачем так горько плачешь и бежишь,

Их не догонишь, как ни поспешишь,

Зачем напрасно рану бередишь?»

Она стремглав за ними – догнала

И братца крепко за руку взяла,

«Юсуф, вернись», – промолвить лишь смогла

И тем в смятенье братьев привела.

Но Дина не уходит, умоляет

И беспокойства их не замечает,

Юсуфа крепко держит, не пускает,

Скорей к отцу вернуться призывает.

А братья, видя оборот такой,

Тотчас с Юсуфом скрылись за горой.

Якуб стоит у дома сам не свой,

Вернулась Дина – слёзы льёт рекой.

Она ему: «Мне снился страшный сон:

Был десятью волками окружён

Юсуф наш – вырваться пытался он,

Но ими был бесследно унесён».

Якуб от этой вести побледнел,

От горя сделался бледней чем мел,

Жалел Юсуфа, горестно скорбел,

Прервать рыданий дочери не смел.

А братья, оказавшись за горой,

Тотчас Юсуфа сбросили долой,

Разлили по земле бурдюк с водой,

А пищу псам отдали, пнув ногой.

Юсуф трусцой за братьями бежал;

Недолго про себя он размышлял —

Недобрые их мысли разгадал

И, преклоня колени, вопрошал:

«Зачем так поступаете со мной?

Любой из вас мне дорог, как родной.

За вас молюсь пред Богом всей душой,

Какой пред вами грешен я виной?»

Они в ответ: «Ты ложный видел сон,

Отцом превратно истолкован он.

Превыше всех нас был ты вознесён,

Но знай, отныне ты всего лишён».

Тогда Юсуф заплакал и сказал:

«От жажды обессилел я, устал,

Истёрлись ноги – видите, отстал».

Никто его словам внимать не стал.