Давай играть

Они смазывают даже обычные простые укусы килограммами крема. Нам просто запрещают чесаться.

Я скучаю по Хлое. Даже думала вчера ночью тайком выбраться в лазарет, но, едва я выглянула за дверь, стук и завывание стали громче, так что я даже как-то испугалась.

Не беспокойтесь, я не буду больше так делать.

Люблю вас,

    Робин

Дорогие папа и Нора!

У меня руки дрожат, когда я пишу это письмо, даже ручка выпадает.

Сегодня с утра часть стены сломали. Меня отправили чинить верхушку, я залезла наверх по лестнице и смогла выглянуть наружу.

Я клянусь – клянусь! – что видела в лесу Хлою. Она ходила очень странно, словно у неё ноги затекли настолько, что больше не гнулись. Я позвала её по имени, но она даже головы не подняла. Но я услышала стон.

Я попыталась перелезть через стену, чтобы пойти к ней, но один из вожатых стащил меня на землю. Он сказал, что я, должно быть, просто перегрелась на солнце. Переволновалась, и мне чудятся странные вещи. Ещё он сказал, что Хлоя вчера уехала домой.

Но почему тогда её вещи всё ещё здесь?

Вожатый не ответил на мои вопросы и отправил в домик отдыхать.

Я немного поспала, но потом проснулась, услышав снаружи грохот. Потом были крики и визги, потом крики смолкли, и теперь я слышу только стоны. Такие громкие. И ещё я слышу, как что-то волочат по земле.

Может быть, это мешки с песком. Но нам объясняли, что нужно присесть, взвалить их себе на плечи и нести.

Темнеет – получается, я проспала обед. Почему никто за мной не пришёл? Я съела последнюю порцию сыра из баллончика и один из двух оставшихся шоколадных батончиков.

Я боюсь выходить.

Пожалуйста, пришлите ещё еды, но лучше просто приезжайте и заберите меня. Мне тут совсем не нравится.

Люблю вас,

    Робин

Дорогие папа и Нора!

Когда я проснулась утром, в домике было пусто. Никто не пришёл ночевать. Даже Аланья.

Больше никто не стонет, солнце встало, но я всё ещё боюсь выходить на улицу. Я никого не слышу и не вижу никого из окон – хотя из окон вообще трудно что-то увидеть, вокруг домика со всех сторон растут деревья.

Я съела на завтрак последний батончик, но нашла ещё баллончик с сырным кремом – он закатился под нашу с Хлоей двухъярусную кровать. Он вроде где-то наполовину пустой. Ну, или наполовину полный, как сказала бы Нора. Ха-ха.

Я считаю, что это знак. Знак, что я это всё переживу.

До окончания смены ещё пять дней. Пять дней до того, как вы должны за мной приехать.

Но я не могу так долго здесь оставаться.