Самый лучший брат

Мальчик звонко читал стихи и залихватски вытирал рукавом зелёные сопли: «У меня есть шапка со жпижой! Я боец отважный молодой!» Шапку со звездой ему выдавали на утренники. А в обычные дни «жпижа» отсутствовала, уступая место русым взъерошенным вихрам. Татьянина мама, работавшая воспитателем во вторую смену, вывела Серёньку из-под рояля и вручила теряющей терпение матери. Родители потихоньку разбирали детей, и вскоре мама Надя велела Танюше одеваться; они зашли за Егоркой и отправились домой. Детям разрешили погулять во дворе перед ужином.

К Егору подбежал Колька и предложил: «Давай в войнушку поиграем!» И они начали обстреливать друг друга воображаемым оружием, а Таня взяла на крыльце кукольную коляску и посадила в неё немного подросших котят Мурлыки. Котята жалобно пищали в коробке, звали маму Муру, которая отбежала по своим кошачьим надобностям. Их было трое. Белые в чёрных пятнышках с розовыми носиками и подушечками на лапках. Они смешно потягивались и ползали по байковому одеялу. Девочка решила их немного успокоить, накрыла пелёнкой, и те, укачиваемые неторопливой ездой по двору, заснули. Мурлыка выбрала в этом году для родов особенно уютное гнёздышко. Она окотилась прямо в папиной фетровой шляпе, которую тот надевал, как говорила бабушка, для форсу. Проснувшись однажды утром и открыв шкаф, папа обнаружил кошачий выводок в сером фетровом углублении и громогласно заметил: «Дело в шляпе! Ну и дела!» Головной убор пришлось выбросить, а мяукающее семейство перевели в коробку. Татьяна увлеченно нянчилась с котятами, важно вышагивая по лужайке. Из соседнего двора доносились крики соседки Нюси, она звала домой дочерей. Старшую звали Миланой, а младшую Оленькой. Мать начинала зазывать детей довольно ласково:

– Мила-а-а-анка-писанка, Ольча-кро-о-о-ольча, до-о-о-омой! Где вы, мои ненаглядные?

Дочки не откликались, и тогда тактика нежного призыва сменялась на брань.

– Мила-а-анка-писа-а-анка, Ольча-кро-о-ольча, ах вы, гулёны, прохвосты, прощелыги, живоглоты, разбойницы, тунеядки, злодейки, росомахи, а ну живо домой!

Но девочки, видимо, куда-то отбежали и не слышали взволнованную мать.

Вдруг Татьяна поняла, что Егора с Колькой тоже нет во дворе. Она огляделась и увидела: из ямы, вырытой для фонарного столба, торчат чьи-то ноги. Девочка подбежала к месту происшествия и поняла, что это брючки и сандалии Егорки. Она попыталась вытянуть застрявшего брата, но сил не хватало. Танюша спросила мальчика: «Ты живой?» А затем заглянула в вырытую западню.