Титан

Поэтому она отправилась к Сольбергам, и Каупервуд, вспоминая миссис Сольберг, присоединился к ней. Всегда практичный, он поощрял интерес Эйлин. Он предложил ей пригласить их на ужин, а также устроить музыкальный вечер, чтобы Сольберг получил какое-нибудь вознаграждение за свою игру. Были забронированы ложи в театре, разосланы билеты и приглашения на музыкальные концерты по воскресеньям и в другие дни.

В таких ситуациях сама жизнь вступает в игру. Не только мысли Каупервуда были постоянно заняты Ритой, но и она начала думать о нем.

Он становился для нее все более привлекательным, необычным и властным человеком. Поглощенная мечтаниями о нем, она тем не менее пыталась бороться со своими моральными принципами. Пока еще между ними ничего не было сказано, но он постепенно окружал ее своим вниманием, перекрывая пути для отступления. Однажды в четверг, когда ни он, ни Эйлин не могли приехать на чай к Сольбергам, миссис Сольберг получила великолепный букет темно-алых роз. Надпись на карточке гласила: «Для уголков и закоулков вашего дома». Она прекрасно понимала, кто прислал букет и сколько это могло стоить. Это позволило ей ощутить вкус богатства, которого она никогда не знала. Она ежедневно видела название его банковской и брокерской компании в газетной рекламе. Однажды днем она встретила его в магазине Меррилла, и он пригласил ее на ленч, но она сочла правильным отклонить его предложение. Он всегда смотрел на нее прямым, вызывающим взглядом. Только подумать, что ее красота была способна сотворить такое! Она мысленно представила себе тот момент, когда этот энергичный и обаятельный мужчина возьмет ее под свое крыло и позаботится о ней так, как не снилось Гарольду. Но она продолжала упражняться на рояле, совершать покупки, ходить в гости, читать и размышлять о безволии Гарольда, время от времени сбиваясь с мысли и глядя в одну точку, – так незримо над ней властвовал Каупервуд. Она начинала думать о его сильных, ухоженных руках и больших проницательных глазах, чей взгляд мог быть то мягким, то жестким. Пуританское воспитание, полученное в Уичите (хотя и немного смягченное богемной жизнью в Чикаго), вступало в борьбу с отточенным мастерством соблазнения, которым владел этот человек.

– Знаете, вы совершенно неуловимы, – обратился он к ней однажды вечером в театре во время антракта, когда он сидел за ее спиной, в то время как Эйлин и Гарольд вышли в фойе. Шум голосов снаружи заглушал их слова от посторонних ушей.