Arbo de vivo. За пределами Сада

– Эвита, монами, ты же сказала, что всего мешков семь-восемь?! А у нас уже грузовик под завязку! Надо было фуру нанимать. Много еще?

– Прости, не знаю. Месяц частями на балконе паковала и прятала. Сложно было весь масштаб оценить. Там еще детская и сами дети. Черт! А если он сейчас все-таки вернется?!

– Лень, неси вот эти сумки в машину, я пока оставшееся с балкона в комнату переброшу. Ева, тащи мешки в прихожую к выходу. Да успокойся ты! Вернется – накидаем ему и оставим отдыхать.

Ева с содроганием смотрела по сторонам: в комнате Сегалова, через которую с балкона в прихожую кочевали пожитки, время законсервировалось на несколько лет. Сейчас неприкосновенный порядок вещей был безучастно нарушен, пол истоптан октябрьской грязью, драгоценные коробки, так и не разобранные после переезда, сдвинуты и переставлены.

Игорь швырнул в Еву мешком.

– Как в склепе. Жуть, пылища и мрак. Почему он живет в большой комнате, а вы – четверо в девяти метрах?

– Потому что его все здесь бесит, а вид с балкона умиротворяет.

Ему пространство нужно для размышлений, а то у него депрессия начинается. Гош, так и правда оказалось лучше – он доволен, мы спокойно живем в своей каморке. Так и выжили.

– Ева, это же дурдом! Как ты сюда попала? Почему просто не развелась?!

Леня вернулся с улицы и шуршал в прихожей, утрамбовывая остатки вещей в последний мешок.

– Слушьте, может, потом обсудите? Половина четвертого.

– Ребята, мне страшно, куда остальное-то пихать?

– Евка, уймись. Тойота тоже битком. Сейчас все решим. Пока иди плесни себе валерианы. Или лучше коньячку.

– Мне страшно! Он ведь убьет нас всех к чертовой матери.

– Эвита, взрослая баба вроде. Да он от жалости к себе скорее скопытится! – Ленька хохотал так, что страх отступал, и становилось уютно и надежно.

– Дорогая, не дрейфь. Страшнее, чем здесь, тебе уже не будет.

– Гайз, давайте без лирики.

Я из-за вас сегодня сексом с красивой девушкой пренебрег.

– Ты про Соньку, штоль? Да ты ж на ней уже сто лет женат.

– И что? Секс бывает и после свадьбы.

Почти все рулоны, мешки и сумки, спрятанные на балконных стеллажах, уже перекочевали в машины. Друзья напоследок окинули взором комнату «отца семейства». По всем двадцати пяти квадратам Сегалова в первозданном виде со дня переезда громоздились огромные коробки, покрытые пылью.