В тени большого дерева

Сначала, в младших классах, я училась хорошо. Потом плавно заняла место в средней массе в целом успевающих за программой. А затем и вовсе скатилась.

Меня это мало тревожило, так как тогда за плохие оценки меня не ругали. Впрочем, за хорошие ведь тоже не хвалили, так что все честно.

– Главное – не то, как ты учишься и сколько знаешь. Главное – быть хорошим человеком, – эту или похожую фразу папа говорит всякий раз, как я начинаю грустить из-за плохих оценок.

Она меня, несомненно, утешала раньше, вот только было одно «но»:

– А Таня хорошо училась в школе?

– Ну, так, не плохо, – он пожимает плечами.

 – Ты можешь посмотреть ее старые дневники и сама решить, хорошо она училась или нет.

– Я смотрела, – я нашла их как-то в дальнем углу шкафа и все пересмотрела. Ее дневники и тетрадки, альбомы для рисования. – Она училась намного лучше меня.

Он кладет свои большие руки мне на плечи, утешая, потом гладит по голове, будто я совсем еще маленькая, и говорит:

– Ну, не всем же даны одинаковые возможности.

Я слышала эту фразу миллион раз. Она давала мне индульгенцию на двойки и даже колы. Казалось бы, что может быть лучше. Сестра такая, я другая. Все просто. С меня и спроса никакого. Не жизнь, а лафа. Но однажды Таня услышала, как он это сказал. Это был мой, кажется, седьмой класс. Она отвлеклась от своих дел, подошла к нам и внимательно осмотрела меня, демонстративно выдерживая молчаливую паузу. Затем сказала отцу так, будто меня здесь и нет:

– А она что у вас, даун?

Папа по природе вообще человек мягкий.

От Танькиного резкого тона он всегда немного теряется. Вот и в этот раз он беспомощно улыбнулся и спросил:

– Ну, почему же сразу даун…

– Я не даун! Сама ты даун!

Только тут сестра перевела на меня глаза.

– А ты вообще молчи. Слышишь, что отец сказал?! Ты тупая! Умственно неполноценная. Таким обычно слова не дают.

– Я же не сказал, что она отсталая… Я просто имею в виду, что у всех от природы разные способности. Вот тебе, например, дано было хорошо учиться.

Ты могла и не читать по два раза, и не повторять, и на дополнительные занятия не ходить. Я тоже так учился, я так и Институт окончил. А Алина другая, у нее другие гены.

– Хочешь сказать, не твои.

Танька сложила руки на груди и смотрела насмешливым бесом. Я понимала, что сейчас она со всем свойственным ей садизмом будет подобными суждениями загонять отца в угол и доведет до истерики.

– Почему не мои… И мои тоже. Но в этом она, видимо, в маму.