Дорога к звездам. Едины и неразделимы

Обнаружили капкан, набросили на него какую-то ветошь, чтобы издали похоже на зверька, и затаились на деревьях. Лес, укрытый первым снежком, стоял тихий и сонный. День выдался пасмурный, тучи не расходились, темнело рано.

Друзья опасались, что до вечера не успеют управиться. Однако опасались напрасно. Недаром говорят, что на ловца и зверь бежит. Вскоре показался браконьер. Довольный, что в капкане кто-то есть, бросился под куст. Держа палочки наизготовку, ребята взяли его под контроль.

Браконьер нагнулся, и тут произошло нечто страшное! Над капканом из куста поднялся огромный медведь.

Мишек в этих краях видели разве что в цирке, на представлениях! Облапив мужика, обмершего от страха, Медведь прорычал свирепо:

– Еще раз пойдешь с капканом, раздеру! – и сгинул. А рука незадачливого охотника оказалась в капкане.

Как он добрался домой, неизвестно. Только ему пришлось полежать в психбольнице. Здоровье и память к нему вернулись, но стоило бедолаге услышать: «Лес, звери, капкан», как начинались судороги у мужика.

Узнав о происшествии в лесу, Толкин сразу понял, чьих рук дело. Вызвал Неразлучных к себе, и строго спросил:

– Вы что же это с Дроновым сделали?

Те состроили невинные глаза, и Андрей недоуменно спросил:

– А что с Дроновым? Пашка, вроде, нормально домой пошел.

– Ах, вы, вредные стручки! Я не о Пашке спрашиваю, а о его отце. Что вы с ним в лесу сделали? Трое суток, как из лесу с капканом на руке прибежал, никого не узнает.

Внимательно посмотрев на декана, и не увидев признаков настоящего гнева, (он едва сдерживался от смеха), Роман решился.

– А вы нас не отчислите, если мы скажем?

– Вот если не скажете, точно, отчислю, – Пообещал декан, а про себя подумал, что будь здесь Алиев, уже все бы хохотали. Ему нравилась эта пятерка, и импонировала их наивная хитрость. – Ну, я слушаю.

– Мы решили проучить браконьеров, – начал Роман....

Когда он закончил, Толкин схватился за голову:

– ВЫ что, с ума сошли?! Пятеро на одного! Он же мог там, прямо на месте, помереть от такого удара!

– И кто это там помирает?

«Легок на помине», – фыркнул Толкин про себя.

В дверях стоял Алиев.

– Извини, Игнатьич, я стучал, но ты так расходился, что я зашел.

– Ладно, входи, Ибрагимыч. Ты только послушай, что эти стервецы вытворили! Ану, брысь отсюда, и из корпуса, пока не разрешу, ни ногой!

Вывалившись из кабинета, довольные, что легко отделались, ребята помчались к себе.